Лорды гор-4. Любовь и корона

Ладно, я постараюсь выяснить, что задумал отец. Меня самого напрягает, с каким упорством он добивался руки одной из дочерей Роберта. И я не вижу, как можно примирить столь противоположные магии, как огненная и ледяная. Официальная версия – император как радетель за народное благо хочет вернуть тепло в южные области империи, где живут человеческие племена. Вернуть климат, который был на этих территориях до оккупации наших земель тёмными. Но что на самом деле у него на уме? Это невозможно узнать.

– Хорошо, узнать нельзя.

А вычислить по косвенным шагам? Если он что-то готовит, должны быть следы. Любые. От физических до магических.

– Я занимаюсь этим, – кивнул наследник. На его руку скользнула радужная змейка и растеклась маревом по коже. Принц помолчал, к чему-то прислушиваясь, потом вскинул на собеседника пронзительный взгляд. – Яррен, пока мы можем говорить свободно, не вызывая подозрений, расскажи мне о втором ученике моего брата.

– О каком ученике? – недоумённо моргнули инсейские глаза цвета утреннего моря.

– О Лэйрине.

– Это имя носит наследник короля Роберта. При чём здесь мой учитель? Рамасха, клянусь святым Белогорьем, я не знаю никакого второго ученика Рагара. Даже если он был, мы с ним незнакомы.

В глазах принца исчезли галактики и воцарилась беспросветная ночь. Он медленно процедил, склонившись к лицу собеседника:

– Я осведомлён о твоей клятве Рагару никогда не лгать, даже под страхом смерти. Быстро же ты забываешь свои клятвы, инсей.

Яррен побледнел.

– Я не лгу.

– Значит, лгал Рагар, когда при мне говорил с тобой о своём втором ученике и просил тебя присмотреть за ним как старшего в ученичестве?

Полукровка сжал кулаки и весь стал походить на натянутый лук, такое напряжение излучала его фигура. А потом вдруг он расслабился, словно снятая с лука тетива, уселся на стул, оседлав его, как коня, и опустил сцепленные руки на спинку.

– Я понял, – сказал он. – Только одно объяснение может быть моей амнезии. Сейчас разберёмся в этой загадке, Рамасха.

Прошу тебя быть свидетелем. – И он позвал тихим, но таким невероятным голосом, каким поднимают горы с морского дна: – Ирдан, внук Ирдана, явись!

Через несколько тягучих мгновений, едва Яррен набрал воздух в грудь, чтобы повторить зов, раздался дребезжащий от страха шёпот:

– Я з-з-здесь, потомок. Тише, прошу тебя, ты едва не разнёс мою душу на эфирные потоки.

– И надо было! Ты говорил, что отнял у меня лишь один миг воспоминаний.