Номер 1

Такая же белая и чистая, как и предыдущая комната. Душевой шланг свисал с потолка, напоминая мертвую змею. Я встал под ним и повернул кран. Я ожидал, что он оживет и петлей обмотается вокруг моей шеи. И я повисну в десятке сантиметров над полом, не способный сделать вдох. Жизнь будет медленно покидать меня, и лишь одна мысль будет радовать меня. Когда ноги перестанут дергаться, все мышцы в моем теле полностью расслабятся, выплескивая продукты жизнедеятельности на пол, и двум братьям санитарам придется соскребать все это с пола.

Но вместо этого, на меня водопадом полилась прохладная вода.

Я помылся, смутно сознавая, что, вероятно, это мой последний нормальный душ. Когда я закончил, один из братьев бросил мне какой-то сверток.

– Одевайся, – сказал он.

Это была одежда. Белый комбинезон на липучках и белые тапочки. Второй брат подошел ко мне, когда я оделся, грубо схватил за руку, задрал мне рукав и приложил мне к запястью какой-то прямоугольный металлический предмет. Тысяча игл вонзилась в запястье, проникая под кожу.

На руке остался отпечатанный черной краской номер.

– Пациент номер один два три пять восемь. – Сказал он. Второй брат записал продиктованный номер в какой-то документ.

Затем меня повели по очередному коридору, по каждой стороне которого через одинаковые промежутки располагались двери в палаты, запертые на ночь. Один из братьев держал меня, а второй открыл дверь одной из палат. Окон на двери не было, и заперта она была на три замка. Около пятидесяти коек, прижатых тесно друг к другу, так, что прохода почти не оставалось, были расположены в этой палате.

До некоторых коек можно было добраться только по головам.

– На, – сказал первый брат, протягивая мне две пилюли и пол стакана воды.

– Что это? – Решился я спросить.

– Пей, – сказал второй брат тоном, не терпящим возражений. Я подчинился. – Теперь лезь туда. – Он указал мне на мою койку, стоящую почти у самой стены. Окруженная со всех сторон другими спящими пациентами, она была неприступна.

Увидев мое замешательство, первый брат сильным ударом в ухо свалил меня на пол. Когда я поднялся на ноги, он повторил:

– Лезь.

Мне пришлось подчиниться. Я перебирался через завалы тел, то и дело, наступая в темноте на руки, на ноги или головы. Но ни звука я не услышал себе вдогонку, все они, накачанные лекарствами, крепко спали. Я упал на свое место, залез с головой под одеяло. Я впервые, с момента смерти Гарри остался в относительном одиночестве.