Двое непутевых. Русальная неделя.

Один только Кощей достал ни пойми откуда маленький раскладной стульчик да газетку со сканвордом, и усевшись, принялся его разгадывать.

– Холодина… когда Васю переместят? – спросила Соня, потирая плечи.

Среди нас всех русалка выглядела самой нервной, потому что от души волновалась и за меня, и за Васю, и за Васиного брата, Вову.

– Скоро, – хмыкнул Змый и добавил, отвечая на молчаливый вопрос: – А что с водяным будет после – это уже пусть мой братишка решает.

– Не переживай, девонька, – отвлекся от сканворда Кощей.

– Змий строгий, но справедливый. Зазря никого обижать не станет.

– Так уж и зазря, – скривился Миша, стиснув мою руку.

Соня бросила на него обиженный взгляд, но ничего не сказала, и мы продолжили ждать.

Вскоре я тоже начала подмерзать, но волк обнял меня, согревая, и холод из тела ушел, хотя и остался в моей душе. Было такое чувство, будто мне снится какой-то кошмар, и вот-вот я от него проснусь. Я и боялась происходящего, и надеялась одновременно, и от этого у меня дрожали пальцы, а мысли перескакивали с одной на другую, представляя собой какой-то причудливый круговорот.

Неужели сегодня я смогу узнать правду о родителях?

А что будет, если преступник догадается, и не придет на встречу?

Или придет, но Змый с Кощеем не успеют, и он убьет Васю прямо на наших глазах?

Или даже успеют, но это окажется кто-то, кого знаю, и тогда я окончательно разочаруюсь в людях. Потому что, судя по всему, друзей я выбирать себе совсем не умею – сначала Праша оказалась не такой хорошей, как все о ней думали.

Потом Вася, а кто следующий?

Лишь бы не Миша. Иначе я просто умру от разочарования, потому что за это время волк сумел стать мне слишком близок.

Конечно, мысли у меня сейчас были глупые, и я сама это понимала, но невольно все равно кинула взгляд на оборотня.

Волк выглядел сосредоточенным и насупленным, а на предателя явно не походил, и я вздохнула с облегчением. Кто угодно, только не он.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент Змый исчез, вновь появившись спустя пару секунд, а у пруда возник Вася.

К этому времени ночная тьма окончательно рассеялась, уступив место серой предрассветной хмари, и нам все было прекрасно видно.

Водяной стоял в гордом одиночестве, не считая суетливого Ковшика, которого так же пришлось отпустить для правдоподобности.

Настроение у Васи было примерно таким же, как и у его фамильяра – он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая по сторонам.