Двое непутевых. Русальная неделя.

Чего?

Странно, во всех текстах, которые мне дал Миша, ни слова не было о вражде. Хотя история русалок с момента переселения, и даже обычай проводить праздники на Чистом озере там присутствовали.

Хм… но Березова бы явно не стала давать непроверенную информацию. Наверно, мне стоит слушать ее почаще…

И все же, почему в переводе Миши ничего подобного не упоминалось? Или, может, конфликт был не настолько масштабный?

– Соня! – подлетела я к соседке по комнате, едва дождавшись окончания лекции.

– Чего тебе, убогая? – меланхолично отозвалась та, разглядывая свой маникюр.

Один поэт сказал – «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», но Соня уделяла этому слишком много внимания.

– Скажи, а русалки правда не любят волков?

– Ага. Почему еще бы я называла твоего дружка псом?

– Потому что ты вредная по жизни и зовешь меня убогой?

– Хм… – Соня призадумалась. – Ну да, и это тоже. Но волки много нервов нам поистрепали. К тому же от них воняет псиной.

– Спасибо, – озадаченно покачала головой я.

Так. И что получается?

То ли Миша специально утаил эту информацию, то ли в тех книгах ее просто не было. И если второй вариант означает лишь то, что сказочные учебники составляют небрежные люди, то первый…

Из первого выходит, что оборотень хотел меня обмануть. Только зачем? Неужели он как-то связан с моими врагами?

И как теперь узнать правду?

Впрочем, ответ на последний вопрос в голову пришел почти сразу – нужно сходить к Кощею и попросить перевести его. Тогда все станет ясно.

В библиотеку я и направилась вместо ужина, надеясь, что все же виноваты составители учебников.

– Мира! – на полпути меня догнала Праша. – Ты разве не идешь ужинать?

– Нет, у меня дела, – я отмахнулась от кикиморы.

– Понятно, – загрустила та. – А что насчет девичника? Ты так и не надумала?

– Чего?

– Девичника. Мы же разговаривали с тобой на той неделе, но ты сказала, что занята и подойдешь позже… ой, наверно это некрасиво с моей стороны так навязываться… – и неловко улыбнувшись, кикимора собралась уходить.

Стало стыдно. Праша действительно несколько раз звала меня посидеть вечером в чьей-нибудь комнате, поболтать. Но мысли мои были заняты наказанием и переводом взятых книг, поэтому я лишь отмахивалась от нее, кормя завтраками.

– Нет-нет, прости, – остановила кикимору, взяв ее за руку. – Просто навалилось как-то все разом, да и учеба в академии…

– Да, я слышала, что ты жила среди людей, – тут же улыбнулась Праша.