Путь в Эльдорис

"Дворецкий" с недоумением уставился мне за спину (судя по всему, заметив принца, "тащившего" наставника), но все же кивнул и удалился. Вот и хорошо.

Я дождалась мужчин и велела Эду доставить наставника в его покои, а потом приказала уже самому Ливу:

- Ложись. Давай-давай. И не спорь.

В дверь постучали, и я отвлеклась, открывая Жану, который самолично доставил нам горячий кофе и несколько вазочек с булочками, печеньем и еще какими-то лакомствами на огромном подносе. В заботливости повара я даже не сомневалась.

- Отлично! Спасибо, Жан! - лучезарно улыбнулась я, когда он водрузил поднос на тумбу у кровати. Стол наставника оказался настолько завален бумагами и всевозможным барахлом, что это было единственно верным решением.

- Эданор, - обратилась я к принцу, решив не пугать Жана чрезмерной фамильярностью. - Ты уже ужинал?

- Я? Что? Нет, не ужинал, я же...

Под моим многозначительным взглядом, он замолк на полуслове.

- Жан, мы будем тебе очень благодарны, если немного позже ты организуешь нам ужин.

- Конечно, - улыбнулся повар и, поклонившись, вышел.

Лив все-таки лег. Почти. Забрался на кровать с ногами и сел, облокотившись на поставленную вертикально подушку.

- Я "это" не пью, - заявил он, покосившись на поднос и едва не скривившись.

- Не "не пью", а раньше не пил, - безапелляционно сообщила я. - А теперь надо.

Положив три белых шарика эльдорийского аналога сахара, моментально растворившихся в горячем кофе, протянула чашку наставнику.

Эда уговаривать не пришлось. Взяв пример с меня, он теперь добавлял в бодрящий напиток сахар и сливки и наслаждался вкусом не хуже заядлого кофемана.

- Не хмурься как маленький, поверь, сейчас это то, что нужно, - сказала я Ливу. - Сам же мне, помнится, после Совета велел...

"Б-р-р... И зачем вспомнила? Воспоминания не из приятных. Если не считать эффектного появления Лива в конце. Да, пожалуй, ради этого стоило потерпеть", - улыбнувшись своим мыслям, стала наблюдать, как наставник потешно принюхивается к кофе.

- Да, наверное, ты права, - наконец заключил он и глотнул-таки из чашки.

Я не сдержалась и хихикнула. Может, он тоже сластить не пробовал?

Поколебавшись немного, решила, во-первых, проявить заботу до конца, во-вторых - переходить к постепенному рассекречиванию Лива. А именно - не дать ему улизнуть в привычное умалчивание и недоговаривание.

- Ты еще говорил... про огонь, - сказала я и вопросительно вскинула бровь.