Ёжка против ректора

Магия, способная вытянуть из-за Грани и вернуть в этот мир. Черная магия…

Слова лились странной, пугающей мелодией, застывая в воздухе натянутыми нитями силы. И эти нити связывали нас, отрезая последние пути к отступлению.

Продолжая петь, я с каким-то внутренним удовлетворением наблюдала, как начинается процесс исцеления Мстислава. Сила текла из меня в шиалла – кровного брата, постепенно восстанавливая и… возвращая. И я очень надеялась, что к нам вернется тот же мужчина, что уходил за Грань. Ведь десяток ударов сердца в реальном мире может оказаться целой вечностью в обители душ.

Даже не знаю, сколько прошло времени в ожидании, прежде чем Мстислав Яромирович сделал первый вдох. Карие глаза распахнулись, с удивлением и недоверием рассматривая темнеющее небо, а рука двинулась к груди, в которой некогда зияла дыра.

– Невероятно… – хриплый шепот, от которого глаза снова стали влажными.

– В это жизни нет ничего невероятного… – улыбнувшись сквозь слезы, прошептала я.

***

– Ягодка моя, пора открывать глазки…

– Мамочка, можно я еще чуть-чуть посплю?

– Можно, милая. Только отвар выпей…

– Он горький, – хныкнула я, поворачиваясь на другой бок.

– А вот Мстиславушка пьет и не капризничает.

– Если пожелаете, могу для порядка, – насмешливый голос ректора прозвучал совсем рядом, заставляя меня отчаянно застонать и накрыть голову подушкой.

– А почему он пьет отвар именно в этом шатре? – из-за пуховой набивки голос прозвучал слегка приглушенно.

– Здесь он значительно вкуснее, – ответил сам мужчина, причем с изрядной долей иронии в голосе.

– А если серьезно?

– Если серьезно, всему виной одна мелкая поганка, которая провела незаконный обряд над другим человеком. И теперь, для закрепления результата, этой парочке придется некоторое время провести вместе. Еще вопросы, солнышко?

– Мамочка, а давай ты потом поругаешься, когда у меня буду силы послушать? Лучше скажи, как наши…

– Очень много погибших…

Подскочив на месте, я с ужасом уставилась на маму, боясь задать самый главный вопрос.

– Отец и братья живы, ягодка. Не зря они лучшие воины племени. С Кхаратом сидят обе бабушки – все-таки ему досталось больше всех, а с братьями – жены и сестры. Кстати, одна из твоих подруг так же здесь. Остальные одиннадцать тоже порывались, но их не пустили.

– Одиннадцать? – с удивлением переспросила я.