Иржина-3. Предначертанного не избежать

Его советник промолчал, но бросил на Эрика весьма красноречивый взгляд.

— Не сегодня, князь. Мы завтра еще побеседуем и выслушаем их версию событий. Что-то мне подсказывает, что леди Иржина, как обычно, сказала чистую правду, но в свойственной ей уникальной манере.

Эльфы раскланялись, подцепили свое ушастое потомство едва ли не за эти самые уши и увлекли к дверям.

— Грег, отправляйся домой. Приведешь себя в порядок, а завтра жду тебя во дворце, побеседуем. Обоих телохранителей сейчас забирай с собой, они останутся отдыхать в вашем особняке.

Накормить, напоить, выделить комнату, позвонить капитану Травису, чтобы прислал им чистую форму. Вот тот милый артефакт, который висит у тебя за спиной, оставляй здесь.

— Нет, — помотал головой брат. — Не могу. Я должен вернуть его хозяину, и до тех пор никому нельзя трогать его руками.

Император не стал спорить. Жестом открыл портал, в который нырнули Гастен, Лалин и Грег. Братишка только посмотрел на меня вопросительно, дождался моего успокаивающего кивка и исчез.

— Эларил, погости-ка сегодня у Найтона и Эстель, — попросил лорд Дагорн своего мага. — Пригляди, чтобы они там глупостей не наделали. А завтра разберемся, что делать с этой вещью.

Придворный маг кивнул и тоже нырнул в портал, а мы с императором остались в тронном зале вдвоем. Когда и куда успел выскользнуть лекарь, я не заметила, так как очень-очень внимательно рассматривала серьгу его величества.

— Что такого интересного в моей сережке? — задал вопрос лорд Дагорн, не дождавшись от меня реакции.

— Сам факт ее наличия. Вы ведь не носите такие украшения, — оторвавшись наконец от драгоценности, посмотрела я ему в глаза.

— Не ношу. Но иногда приходится. Это защита от ментальной магии.

— Понятно.

— Чем она так тебе не нравится? — Он улыбнулся, ожидая ответа.

— Варварская она какая-то. И совсем вам не идет, — по инерции ответила я и тут же смутилась. Чего это разоткровенничалась?

— Ты такая забавная… — Его величество рассмеялся.

— А еще ужасно грязная, лохматая и, уж прости, от тебя дурно пахнет.

— Есть такое дело, — пришлось признать очевидное.

Даже обидно почему-то не стало. То ли потому, что в глазах императора не было брезгливости. То ли оттого, что сегодня я вымоталась до такой степени, что мне стало уже все равно, как именно от меня пахнет. Не я же себя нюхала. Поэтому ни малейшей попытки освободить его от своего общества я не сделала.