Двойное затмение

– Какая же это лесть? Чтобы описать Ваши прелести, трудно найти слова.

Взгляд Тахрона странно блуждал по её лицу и шее, опускаясь к плечам и груди, прожигая насквозь ткань платья. Под этим взглядом Асмарата невольно почувствовала себя раздетой, было неприятно и стыдно. Она сжала руки на груди, пытаясь как-то прикрыться. В ней закипала злость. Король это понял и отвёл свой горящий взор.

– Простите меня. Я увлёкся. Вы так красивы, что трудно не любоваться Вами.

– Вы очень нескромно любуетесь.

– Ещё раз простите.

Разве я виноват, что Ваша красота вызывает во мне такое восхищение.

Он был искренен. Асмарата это чувствовала. Любая другая на её месте, наверное, была бы счастлива услышать такие слова даже не от короля, просто от мужчины… Но Асмарата не привыкла к такому напору, навязчивое внимание Тахрона не льстило, а, скорее, напрягало.

– Может быть, хватит уже обо мне. Расскажите лучше о себе, о Тайастре.

– О себе? Я не привык говорить о себе. Обо мне пусть говорят мои подданные, – сказал Тахрон с чисто королевским апломбом.

– О Тайастре, пожалуйста.

В то время как Тахрон развлекал Асмарату, Кардел, чтобы не мешать беседе своего короля, решил занять подругу королевы лёгкой, ничего не значащей великосветской болтовнёй. Линара, придав томность взгляду, слушала вздор, который он нёс, громко смеялась совершенно невпопад, изредка скользя взглядом по Лариану, который смотрел на неё удивлённо и даже с некоторой злостью.

«Ну, и пусть этот паразит теперь позлится. Так ему и надо», – думала Линара, продолжая демонстративно кокетничать с Карделом.

Лариан действительно был крайне удивлён таким откровенно развязным поведением Линары, тем более что ей это было абсолютно не свойственно. Но всё течёт, как говорится, всё изменяется. Только дай повод. И бывшая скромница может легко превратиться в куртизанку.

Линара откровенно флиртовала с тайастринцем, не выпуская, при этом, из виду Лариана. Со стороны всё выглядело чересчур наигранно и искусственно. По нескольким мимолётным взглядам Лари понял, что весь этот спектакль был разыгран именно для него.

Но нелепые жесты и насквозь фальшивая улыбка не вызвали ничего кроме разочарования. Остались грусть и сожаление об исчезнувшей индивидуальности и природной естественности, вместе с которыми испарилось очарование, некогда пленившее Лариана.

Сам он, конечно, тоже не ангел. Что уж говорить. Были у него раньше интрижки, в основном, со служанками. Но до постели дошло только с тремя особенно настойчивыми.