Карамелька

Другими словами, изменения происходили только с мужчинами. Да, Эльза? – заметил Ирадий поднятую вверх руку.

– Почему формула идеального гена не действовала на женщин? – спросила девушка.

Она сидела на первом ряду за длинным столом, вмещающим сразу пятерых учеников. Я же в гордом одиночестве занимала третий ряд, что стоял несколько выше первых двух. От греха подальше.

Сама аудитория была достаточно скромной. Кроме трех столов и стульев для учеников имелись трибуна и кресло для преподавателя. Интерактивная доска, простое окно, небольшой подиум для выступлений.

– Потому что изначально формулу разрабатывали на основе подопытного мужчины. Идеальный ген был найден. Времени на то, чтобы продолжить опыты и с женщинами, просто не было. Нам грозила самая кровавая, самая беспощадная война, после которой мы, скорее всего, стали бы рабами. Опыты были отложены на время, но чуть позже уже модифицированные вернулись к ним.

– А про женщин, как и всегда, забыли... – тихо проворчала Эльза, но веркомандир ее услышал.

– Ну почему же забыли? Не забыли, а вполне умышленно не стали подвергать мутации. Дело в том, что женщины – носители идеального гена – теряли самое важное, обретая большее. Они не могли принести потомство, что грозило бы вырождением целой нации. Подобное просто нецелесообразно. Еще вопрос? – имсит Ирадий был удивлен, когда Эльза вновь подняла руку.

– Раз женщины играют такую важную роль, почему имситы заставляют своих жен оставлять только мальчиков? Чем им не угодили девочки? Тем, что им не передается этот гребаный ген?

– Эльза! – окликнул ее Эльдер, а у меня от его голоса в ушах зазвенело.

Боль. В словах Эльзы было столько боли, что она просочилась даже в мою душу. Я не знала этого. О нет! Я даже подумать не могла о том, что в семьях имситов происходит нечто подобное.

Звери. Даже хуже зверей. Животные так не поступают. Как хорошо, что мне удалось избежать такой участи. И как же мне жаль Эльзу, которая, судя по всему, по этому поводу очень страдала. Возможно, именно проблемы с родителями стали причиной, которая подвигла ее на бегство в академию. Изгой в собственной семье – это даже хуже, чем одиночество.

– Мне жаль, – произнес Ирадий, поднимая взгляд на меня. – Так происходит не во всех семьях, но в большинстве.