Карамелька

Широкая улыбка так и порывалась выглянуть наружу. У Ирадия было просто отличное настроение. Отличное настроение, чтобы немного позлить одну маленькую гордячку.

– Ничего из того, о чем бы я не знал или чего не предполагал, ты не написала. Я жажду подробностей.

Этот день не переставал удивлять веркомандира. Кара едва удерживалась от крика, ведясь на откровенную провокацию, а в глубине его души все ярче горел огонек удовлетворения. Наглость, решительность и язвительность...

Ант был прав, чертовски прав.

Эта дикая смесь позволила Ирадию впервые поцеловать Каролину. Поцеловать так, как он того хотел – жадно, страстно, с напором, но при этом мужчина контролировал каждое действие, потому что не желал причинить ей настоящую боль, не желал испугать.

Наоборот, хотел показать разницу между поцелуем мужчины и мальчишки. Хотел познакомить ее с теми гранями, с которыми она еще не встречалась. Одним поцелуем желал пробить ту стену, что была между ними. Ему бы хватило и трещины для начала, и стена треснула, когда страсть сменилась нежностью.

Отвечала на поцелуи. Неумело, неловко, скованно, но пробовала отвечать, держась за его плечи, как за спасательный круг, а он улыбался этим попыткам. Смотрел на ее лицо, на закрытые веки, дрожащие ресницы, раскрасневшиеся губы и щеки. Эти губы пленили его, и он позволял себе целовать их неторопливо. Не требуя ответа, просто лаская.

В ее глазах больше не было ужаса. Волнение, страх от самой ситуации, стыд – это да, но не тот ужас, когда перед собой она видела зверя.

– Вы же это специально, – проговорила она сипло.

Веркомандир не стал отпираться, прекрасно понимая, о чем она говорит. Да, он разозлил ее специально, а теперь специально держал за руки и целовал каждый пальчик, нагло пользуясь тем, что Каролина ошеломлена.

– Ты – мое наказание, Карамелька, но одновременно с этим и счастье. Разве я могу тебя отпустить? – улыбался, глядя в ее голубые глаза.

– Вы же снова не желаете оставить выбор мне.

– Нет, моя девочка.

Выбор по-прежнему за тобой. Просто я не готов сидеть сложа руки, – признался честно, не собираясь скрывать от нее своих намерений. – И кстати, ты наказана. Как минимум дня на три, а точнее на три ночи, которые проведешь на знакомом тебе посту. А теперь пойдем. Нехорошо оставлять твою группу надолго. К сожалению, они и без твоего участия умеют удивлять, – пытался он ее подбодрить, расслабить шуткой.

В ее глазах застыли злые слезы бессилия.