Убить дракона.

- И что же мне с тобой делать?

- А то ты не знаешь? Самое лучшее, что двое могут сделать друг для друга - это бережно охранять чужое одиночество, от которого не отделаться никак, пока человек жив. И разделять его по просьбе, и оставлять в покое, если нужно. Но, как эскортный корвет от охраняемого транспорта, никогда не отходить за горизонт, и никогда не оставлять одного.

- А сейчас - что? Охранять или разделять?

- Хм! Откуда я знаю? Можно попробовать сначала одно, а потом – другое.

Я ведь, если честно, и сама не знаю – чего хочу? Как в том стихотворении:

Нетрезвый уличный фонарь в пол-уха слушает, осклабясь, как я шепчу (читай: кричу) в колодец чёрного двора, что ненавижу - не тебя, но навалившуюся слабость, не позволяющую жить, хотя давно уже пора.

Самоисчерпаны стихи про "угораздило влюбиться", вердикт о памяти гласит, что ничего не помогло б - но прилетает со спины, клинком наёмного убийцы, случайный запах, голос, жест - и боль срывается в галоп…

Глава 5. На шёлковом поле пасётся единорог…

Я не успела дочитать стих до конца, а Павел не успел хоть как-то на него прореагировать.

Хотя взгляд императора в одно мгновение ставший тревожным и напряженным, полным скрытой боли, был красноречивее многих слов. Но тут внезапно, лежавший возле ноутбука телефон Павла, разразился пронзительным писком.

- Да? - спокойно сказал хозяин замка, поднося аппарат к уху.

А потом внезапно побледнел и с тихой яростью выдохнул:

- Что-о?! В течение месяца??!! И кого еще позвали?! Да они там совсем …, что ли?

Император покосился на меня и проглотил ругательство.

- Ладно, я иду к вам. Да, Гражданский кодекс еще не проштудировал, будем искать способы, как отбиться, вместе.

Он зачем-то вытащил из шкафа камзол, набросил его на плечи, сунул телефон в карман, и рванулся к выходу. На ходу обернулся и резко произнес:

- Я скоро вернусь. Женя, оставайся здесь!

- Это еще почему? - вновь начала «заводиться» я. – И что у вас там опять плохого произошло, ты можешь мне рассказать или нет? Опять скрытничаешь, царская твоя морда?!

- Пока помолчу для твоего же блага! Если ты сейчас все узнаешь, то сразу выскочишь и полдворца мне разнесешь, чтоб до врага добраться.

А мне мой замок, знаешь ли, очень дорог. И твоя жизнь, кстати говоря, тоже.

- Для начала я все здесь разнесу, если сию же минуту не скажешь…

Но Павел уже выскочил за дверь, увернувшись от ни в чем не повинной чашки, которой я успела в него запустить.