Убить дракона.

Фотографии сами вклеите и фамилии напишите. По образу и подобию. Все нужные печати там на вкладыше стоят.

Саша открыл «корочки» и с удивлением прочел, что Александр Огнев является сотрудником Музея Тавриды.

- А как это я в сотрудники попал? Да еще – крымского музея?

- Ловкость рук – и никакого мошенства – усмехнулся император.

– Чем дальше музей – тем сложнее проверить. В гатчинский директор вас оформить не смог – в свете текущих событий и грядущих проверок. А эту «ксиву» организовал. Тем более, что у Женьки образец нашелся.

И мы им воспользовались

- Ага. Мне когда-то делали. По знакомству. Должна же нам, Саша, хоть какая-то компенсация быть за Гражданскую войну?

- Ну, вы даете стране угля! – изумился сержант.

- Бери – бери! – сказал Павел. - Там все на высшем уровне сделано. Никто не подкопается, не волнуйся!

- Мдя, вот уж никогда не думал, что императорские особы способны на подлог!

- Так ведь и я не думал, что из портрета выходить придется! Даже, когда призраком тут был – не опускался до того, чтобы народ пугать.

Хорошо, что со страху никто не умер. Одного Сидорова на Пряжку свезли. Но выпустили. Так что все пока ровно.

Ребята попрощались и снова уехали в Питер. А Павел безнадежно завис в Сети. Я тоже заглянула одним глазом в Контакт и быстренько из него вышла. Дети были на задании и пока молчали. А отвечать питерскому народу – куда и насколько я подевалась, как-то не хотелось. Все равно – КУДА – не поверят.

А НАСКОЛЬКО – я и сама не знаю. Наверное, самое разумное, пойти спать.

Эти несколько дней, проведенные в состоянии полной боевой готовности, окончательно выбили меня из колеи. Тем более, что мы почти не ложились. Сначала – готовя балаган, а потом в нем участвуя. Все это весьма забавно, но достаточно утомительно. Я добрела до диванчика, не раздеваясь, забралась под плед, и закрыла глаза. Ага! Щаз! В голове тот час включилась противная «бетономешалка». Сперва полезли строчки, а потом и мысли. Ну, строчки записывать не будем – лень. Тем более, что на меня упал всего один куплет, и дальше ничего не написалось. Только это:

Прошла пора рыданий и чернил. Всевышний перья ветра очинил - выписывает ямбом шестистопным пронзительную новую главу о мире, что держался на плаву в процессе репетиции потопа…

Да уж! С репетицией у нас все нормально! То Исаакий отбирают, то Гатчину. Не хватало еще, чтобы на Эрмитаж покусились! Впрочем, Эрмитажа мне не так жалко – музей музеем. А вот за Гатчину я и убить могу. Причем – легко и просто.