Твое Слово

И в моменты, когда он к сыну все-таки тянется, отбирать его насовсем кажется чем-то настолько эгоистичным, жестоким и неправильным… Сколько лет прожито, сколько грехов на душу взято, сколько интриг сыграно, а Арши все равно оставался в некоторых моментах до неловкости мягким. Не самое хорошее качество для существа его положения, но как себя переделать, если это не смогла сделать даже жизнь?

Энри сегодня обнял его на прощание. При мысли об этом, улыбка сама поползла по лицу и мужчина, неведомо чему смутившись, опустил голову, прикрыв лицо волосами - как будто кто-то мог его увидеть в зарослях терновника у проклятой башни, к которой никто в здравом уме и не подойдет.

Мальчик к нему привязывался - это хорошо. Значит, и к другим сможет.

Арши поднял лицо к небу - солнце было уже в зените. Стоило сегодня зайти к Ариэлю в издательство, спросить, как там Шура устроилась. Интересно, а Шура его когда-нибудь обнимет?

Уже через пару часов ему самому хотелось ее обнять. За шею. Крепко!

Сначала он просто немного удивился - город стоял на ушах, и чем дальше, тем больше.

Разговоры, шепотки, блестящие глаза возмущением ли, насмешкой ли… Звуки города были чуть тревожнее, чем обычно. Горожане странно посматривали на стражников, те реагировали по разному: кто-то упорно смотрел в даль, кто-то злился, а кто-то неловко вздыхал и чесал затылок. Аррирашша раздражало, что он каким-то образом ни сном, ни духом, что происходит: надо срочно все разузнать и навестить своих - все ли в порядке…

Тут его взгляд уткнулся в пару, судя по виду, студентов, язвительно проходившихся по государственным структурам в целом и отделениям стражи в частности.

Ребятишки хихикали уткнувшись в газету. Утренний выпуск «Дни Империи». Первая полоса.

«Нетнетнетпожалуйста…»

- Молодые люди, искренне прошу меня простить, что отвлекаю вас, - начал Аррирашш и голос его был абсолютно спокоен, - но не могли бы вы мне продать этот выпуск?

- Дядь, - потянула девица, - ну где мы потом новый найдем? Уж, поди, распродали все! А этот мы в рамочку поставим и на стену повесим!

Арши молча потянул ей мешочек с золотом - столько не стоила ни одна газета, да что там, все выпуски этой газеты, наверное, столько не стоили.

- Я просто тоже очень хочу в рамочку и на стену! - объяснил мужчина с улыбкой. Глаза же его были не веселы, они просили о милосердии.

- Э-э-э, - брови парня подскочили, когда он заглянул в мешочек, - сильно, видимо, хочешь…

- Очень! - согласился Раш, забирая газету и усаживаясь прямо на ступеньки.