Твое Слово

В письме не было даже попытки, даже намека на попытку как-то красиво оправдать этот саботаж, заказчица честно и искренне просил закатать чертова Мазыля в асфальт, потому что достал уже выделываться, бессовестный бабник - пусть лучше жрет говно, свинья поганая! Что ж, я только за! Действительно пусть, тем более цена тоже неплохая, хоть и не в половину такая как… Нет, Шура, не думай! Лучше посмотреть, что там за котелки.

Третье предложение было пронизано таким морализаторским пафосом, что животики надорвешь! Беспринципный господин Кальт посмел проводить развлекательные уроки серьезной науки для богатеньких неучей.

Надо взять идею на вооружение - в этом мире еще не наступила эра капитализма, так что продавать святые для общества вещи очень и очень выгодно - конкуренции-то почти нет! На будущее надо сделать себе пометочку и подумать над бизнес-планом, а пока устранить возможного будущего конкурента.

Итого, два из трех - берем!

Я снова глянула в окно - уже начинало светать. Подскочила и побежала вниз за чаем и покрывало, перед дверью замедлилась и не торопясь вышла, тихонько прикрывая за собой дверь.

- О, ты и сегодня здесь, - я спокойно и неторопливо присела на ступеньку возле мужчины, - доброе утро! Это уже становится традицией?

- Доброе, Шура, - улыбнулся Раш, - видимо, да. Все работаешь?

- Угум, - кивнула я, с наслаждением глядя на раскинувшийся вниз Высокий, вздохнула полной грудью прохладного воздуха, подула на чай, придвинулась к мужчине, чтобы ощутить тепло чужого тела и блаженно улыбнулась.

Последнее время мы с Рашем постоянно сталкиваемся именно на рассвете, на пороге Евиного дома. Иногда сидим молча, иногда разговариваем. Я обычно выхожу довольно уставшая после ночной-то работы; Раш тоже выглядит измотанным, но я не спрашиваю - почему.

Вдруг Раш положил голову мне на плечо. Я замерла.

- Можно же? - спросил он тихонько, - я так устал…

От его тона во мне забурлило что-то, отдаленно напоминающее жалость. Забурлило неожиданно, сильно, и почему-то с каждой секундой только разрастаясь. Я чуть не крякнула от неожиданности, когда увидела свою руку, которая тянется погладить его по голове. Отбой, нас таким не проймешь! Не проймешь, я сказала!

Рука нехотя вернулась на место. Я сидела, напряженная как струна, и молчала, смущенная собственной реакцией.