Ведьма на работе

Я вошла в дом, прошла в кладовку и провела несколько экспериментов, пытаясь выяснить, как работает эта странная магия дома. Если я закрывала дверь и пыталась войти в кладовку, то всякий раз оказывалась в кабинете. Если оставляла дверь открытой, то кладовка никуда не исчезала, но держать дверь нараспашку — не выход.

Устав бегать вокруг дома, я несколько минут стояла перед закрытой дверью и думала лишь о том, что хочу войти в кладовку. С этой мыслью и открыла дверь.

— О! Получилось! — глядя в темноту, обрадовалась я.

— Значит, нужно сосредоточиться на мысли о кладовке, если мне нужно попасть в заднюю часть дома. Интересно!

Вернувшись в кухню, я застала живописную картинку: Мэй стоял над кастрюлей и завороженно глядел на булькающую воду. Ну вылитая собачка Соня!

— Ты почему вскочил? — уперев руки в боки, строго спросила я.

— Вкусно пахнет, — улыбнулся мне брюнет и наклонился еще чуть-чуть ниже.

— Пока не готово, — оттесняя его от будущего бульона, сказала я и сама принюхалась.

Пахло и в самом деле неплохо. Хоть курица и не отличалась аппетитными формами, но на поверхности маслянистыми капельками поблескивал растопленный жирок.

Собрав пенку, я оставила варево побулькать еще немного и переключилась на Мэя, пытаясь вытолкать его обратно. Удалось это не сразу и только после того, как я нарезала колбасу, хлеб и соорудила полдюжины бутербродов на тарелке. За этой тарелкой парень и последовал наверх, как на поводке.

Безропотно забравшись под одеяло, Мэй обеими руками вцепился в тарелку и широко мне улыбнулся, а я с мысленной руганью вспомнила предупреждение из тетрадки.

В очередной раз заглянув к Шараду, я приложила ладонь к его лбу и постояла склонившись несколько секунд, убеждаясь, что за последний час к остальным проблемам все еще не прибавилась температура. Сдвинув простынь, я со вздохом облегчения убедилась и в том, что сквозь повязку не выступает кровь или что-то похуже.

Потрогав пальцами татуировки на руках, я с опозданием поняла, что хоть блондин и тощ как гончая, но совсем не похож на болезненную бледную немочь, как мне казалось прежде. Под мелкими старыми шрамами, под татуировками и под кожей на безволосой груди отчетливо проступали тренированные мышцы. Кожа, кости, мышцы… и ни грамма жира.

— Если хотела попялиться на голого мужчину, то так бы и сказала, — внезапно произнес Шарад, не открывая глаз.