Ведьма на работе

Я продолжала мысленно ворчать, пока мы не вошли в Черный мир. Мне хотелось знать, как для местного обитателя здесь выглядит мой дом, но побоялась расспрашивать нашего провожатого. Лишь еще больше запугаю и без того нервного человека.

Черный мир на деле чем-то напоминал потемневшие открытки с видами голландских улочек, с их узкими высокими домиками, тесно лепящимися один к другому. Красные, желтовато-охряные, коричневые, рыжие и зеленые фасады с проступающими сквозь штукатурку опорными балками смотрели на нас узкими окнами с неизменно белыми рамами.

Если бы не сероватое, какое-то дряблое низкое небо, я даже получила бы удовольствие от прогулки. Но обстановка почему-то заставляла нервничать, словно сам мир предупреждал об опасности.

Гостиница, в которой работал мужчина, находилась в часе ходьбы от моего дома и терялась в одном из многочисленных узких переулков. Внешне здание казалось очень старым, почти ветхим, а стоило переступить порог, мне в лицо пахнуло чем-то кислым, будто стены гостиницы насквозь пропитались запахом подгорелого лука и капусты.

К этому духу примешивались кошачья вонь и густейшая смесь из табака, герани и полыни.

Громко чихнув, я замерла на пороге, опасаясь заходить в здание. На глаза навернулись слезы.

— Ведьма учуяла зло, — объяснил мою реакцию Мэй с настолько серьезным видом, что ни наш провожатый, ни вышедший нам навстречу усатый здоровяк-охранник не стали ничего уточнять.

— Да кто тут по доброй воле жить согласится? — шепотом спросила я, как только мужчины вместе с Мэем скрылись из виду.

— А кто тебе сказал, что кто-то живет здесь по доброй воле? — фыркнул Шарад. — Это место выбирают те, кому не снять жилье подороже и кто согласен терпеть подобные условия.

Я покосилась на Шарада, даже после его слов не веря, что кто-то может снимать угол в подобном месте.

Пройдя чуть вперед по коридору, я с грустью взглянула на потемневшие от времени и кое-где отстававшие от стен темно-зеленые обои. Рамы и картины были настолько густо засижены мухами, что слились в единое целое: темные расплывчатые пейзажи, готовые вырваться из оков дерева и холста и плеснуть своими мутноватыми красками на стены.

В конце коридора виднелись лестница и пара дверей, за одной из которых скрылся Мэй с нашим провожатым. Где-то наверху ссорилась парочка жильцов, переругиваясь так яростно, что я вполне могла представить себе лица мужчины и женщины, волею обстоятельств загнанных в эти дикие условия.