Ведьма на работе

— Какая ж это ванна, сынки, это купель! — хохотнула я себе под нос, перетаскивая находку из кухни в коридор.

Дальше были полное воды ведро, куча тряпок и глубокий вздох, когда я все это переносила в зал. Назвать комнату как-то иначе не получалось, а про себя так и вовсе выходило величественно, почти с заглавной буквы. Благо размеры помещения весьма способствовали такой мысли.

Осмотрев объем предстоящей работы и наконец смирившись с ее необходимостью, я впала в то самое состояние вдохновения, когда подобная работа не утомляла, а, наоборот, приносила радость и удовлетворение.

В такие минуты я чувствовала себя телефоном, поставленным на подзарядку.

Первым делом я освободила две самые дальние полки на уровне глаз, сгрузив их содержимое на пол. Протерла сами полки. И принялась за сортировку того, что до этого с них сняла. В корыто сбрасывала самый настоящий мусор, держать который в доме не хотелось: пустые, исписанные и погрызенные ручки, карандаши, сломанные зонтики и тому подобный хлам. Бабушка и мама, если бы меня увидели, начали бы верещать расстроенными хомячками, твердя, что я выкидываю вещи, которые еще могут пригодиться, но мой синдром Плюшкина работал весьма выборочно, не распространяясь на мусор.

В итоге у меня остались лишь какая-то сувенирка, книги, ключи и монетки. Их я и вернула на чистые полки, разделив по материалам: на верхнюю пошло стекло, пластик и дерево, на нижнюю — металл. Вряд ли все это мне пригодится, но выбрасывать вроде как и незачем.

Дальше я стала ходить между стеллажами и собирать вещи по группам.

Бумажки, старые тетради, блокноты я партиями снесла на кухню в ведро для растопки. Даже пришлось второе организовать под хранение. Читать чужие записи не хотелось, тем более что часть их была на родном русском, что в какой-то степени напоминало удар в солнечное сплетение.

Одно дело книги. Мое любимое фэнтези с тем же успехом могли написать в любом мире, а сюжеты книг описывали жизнь несуществующих людей. А вещи… У вещей есть история. Они пахнут людьми.

Живыми людьми. Они хранят следы своего использования.

Одежду и обувь тоже рассортировала. Таких вещей здесь было не очень много, но и места они занимали больше. Одинокие кроссовки, ботинки и туфли безжалостно выкинула. Над парой старых резиновых сапог долго думала, но потом все же оставила, решив не слишком усердствовать в первый раз и не выбрасывать все подряд. Старые чужие рубашки и майки с дырками отправила в кучу на пол, определив их в категорию тряпок.