Яблоки преткновения

Спящее заклинание с отсроченным срабатыванием. Никто не пострадал, кроме моих нервов и нашего ужина, разумеется.

Она манерно приложила свободную руку к виску, показывая глубину страдания.

— Неужели? — недоверчиво уточнил Болдуин.

— Именно так, инор, я вам уже битый час толкую. Эта шутка тянется уже две недели, но лорд Уэбстер просил всех посвящённых держать в секрете. Поэтому всем будет лучше, если мы забудем, что здесь встретились.

— Тут она вспомнила про нас с Линдой, нахмурилась и спросила: — Лоррейн, ваши подруги умеют держать язык за зубами?

Что ответила бы Уэбстер, узнать нам оказалось не суждено. Потому что внезапно леди Эллиот подпрыгнула и завопила во всё горло, словно хотела опровергнуть свои же уверения о собственном хорошем воспитании. По громкости и выразительности её вопль не дотягивал до того, что мы слышали не так давно, но, возможно, лишь потому, что сейчас мы видели источник звука.

Развернулась она к кустам с прытью ошпаренной кошки и выставила перед собой зонтик — красивый зонтик с кружевами и изящной костяной ручкой, но совершенно неуместный в это время суток: солнце уже давно пожелало всем спокойной ночи, а фонари давали не столько света, чтобы от него было необходимо прикрываться.

— Леди Эллиот, что случилось? — несколько недоумённо спросил Болдуин.

— Там оно… — дрожащим от пережитых чувств голосом ответила леди.

— Оно — это что? — позволил себе небольшое раздражение Болдуин, отправлявший раз за разом сканирующие заклинания, которые, судя по всему, ничего не находили.

— Я не знаю что. Но у него большая когтистая лапа, — чуть уверенней сказала леди Эллиот и сдвинулась за широкую мажескую спину, но зонтик не опустила, и он продолжал столь воинственно торчать, словно был не зонтиком, а мечом героя ушедшей эпохи.

— Нет тут никого с когтистыми лапами, — недовольно бросил Болдуин.

— Ни единой живой души поблизости, кроме нас.

— Нет, есть! — неожиданно громко охнула Уэбстер.

Линда ойкнула, и только тут я заметила на филейной части юбки леди Эллиот четыре почти параллельных разреза, которые были столь филигранно выполнены, что на ум приходили мысли о хирургических инструментах, а не о когтях диких животных.