Яблоки преткновения

И он вперил в меня грозный взгляд, наверняка рассчитывая, что я тут же всё выложу.

— И правильно, инор Мёрфи, — горячо поддержала я. — Если это не случайное стечение обстоятельств, а чья-то злая шутка, то пусть отвечают по всей строгости. Я ужасно испугалась, когда всё это случилось. Но я ничего не видела.

Ректор разочарованно вздохнул. Обвинить меня не получилось только потому, что я сама оказалась в ловушке. Страшно представить, к каким выводам пришёл бы ректор, запри мы с Болдуином Уэбстер.

Как выяснилось, долго они там вдвоём всё равно бы не просидели, но ректор бушевал бы куда сильнее, чем сейчас.

— Очень, очень жаль, инорита. Но если вдруг вы что-нибудь вспомните или решите в чём-нибудь признаться, то можете прийти в любое время. И учтите, что от наказания будет избавлен только первый признавшийся.

Он махнул рукой на выход из кабинета, я не стала ждать голосового подтверждения, выскочила за дверь и сразу врезалась в родственника.

— Добрый день, инорита Болдуин.

— Добрый день, инор Болдуин, — ответила я, чувствуя себя необычайно глупо. — Инор Мёрфи всё пытается выяснить, что же случилось с аудиторией.

— Артефакты устарели, — совершенно серьёзно предположил родственник.

— Хорошие у нас артефакты, — проворчал из кабинета Мёрфи, — до этого случая ни разу не подводили.

Налицо злостный умысел, я уверен. Инор Болдуин, вы ко мне?

— Нет, я искал инориту Болдуин. Уже конец недели, а она обещала выяснить, согласится ли меня принять её отец.

Намёк был прямей некуда, поэтому, подавив вздох, я ответила:

— Отец будет рад вас видеть и предлагает воспользоваться нашим экипажем, который вскоре за мной прибудет.

Ожидать отказа было бы слишком оптимистично, поэтому я почти не расстроилась, когда он не последовал: Болдуин радостно согласился.

Радость была столь явной, что ректор даже изволил выйти из кабинета, чтобы понять, чем она вызвана, осмотрел нас и едко заметил:

— Инор Болдуин, вынужден предупредить, что не все яблоки инора Болдуина, в смысле того Болдуина, к которому вы едете, можно есть, даже если они считаются условно съедобными.