Проклятие Древнего короля

Буйные…

Так разрушители называли своих соплеменников, которые совсем свихнулись. Они не соображали и не подчинялись ничьей воле. Даже своей. Их целью было лишь разрушить, растерзать и набить утробу съедобным. А еще, пожалуй, размножаться… От инстинктов никуда не денешься.

Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Многие новорожденные погибали, выживали лишь единицы и то, если разумные их находили и забирали. Дальше шла жеребьевка судьбы – нормальное дитя или безумное. У всех младенцев разрушителей глаза красные, и если они за год не бледнели, ребенка убивали.

Либо оставляли в лесу, чтобы природа решила, какой будет его смерть.

Война между созидателями и разрушителями ужасна. Однако еще ужаснее битва прокаженных со своим же народом. Самая настоящая грызня за выживание, и никуда от нее не деться. Сейчас, взглянув на жизнь за стеной, я искренне сочувствовала народу Вельнара и понимала стремление королевы Рейнары его защитить. Спасти.

Я сжала в кулаке рубаху на груди. Высохшая от пота и крови ткань ученической формы стала грубее, как за последний год погрубело мое сердце.

Смерть, боль, страх, любовь закалили душу, вместе с тем забрали кое-что важное – моего внутреннего ребенка. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, он не исчез вместе с гибелью родителей, как мне казалось. Он спал и проснулся, когда я оказалась рядом со Змеем.

Рядом с Зером.

Я поморщилась от жжения в глазах и склонила голову. Собранные в растрепанный хвост волосы скользнули по щекам, будто хотели пожалеть, но сама я жалости к себе не чувствовала.

Казалось, мы со Змеем наконец-то помирились. Он догнал меня, объяснился, и я была счастлива, но…появилась она и все разрушила. Посмертница снова пела, и с ее голосом пришло страшное осознание, которое было хуже истязаний Клавриса.

На мгновение поддавшись эмоциям, я сжала кулак сильнее и нитки рубахи треснули. Этот еле слышный звук в лесной тишине привел меня в чувство и позволил выдохнуть. Сейчас было не то время, чтобы думать о личных проблемах.

Случилось кое-то более значимое – я, наконец, узнала правду. О себе, об алых всплесках и семье. Все, что писал отец в письме, которое я успела захватить перед уходом, сложилось в четкую картинку.

– Почему ты нам все рассказываешь? – поинтересовалась я, когда разрушитель поведал о жизни его народа. – Не боишься… Мы же враги.

– О, нет! – погрозил мне пальцем Альб и хитро прищурился. – Мы не враги. Больше не враги.

Я только вымучено улыбнулась и пожала плечами.