Шанс. Глоток жизни

Мы делились опытом, он учил меня пользоваться ножами, ездить верхом, ходить по лесу, идти по следу, драться, в конце концов. А Мийа приобщала к прекрасному женскому обществу, учила укладывать волосы, ухаживать за собой, собирать правильные травы в лесу, заваривать их и делать шампуни, тоники, варить душистое мыло. А я ее — шить и вышивать.

В первые месяцы я с трепетом и ужасом ждала от племянника тора Кера новостей о поимке того страшного человека. Но шли дни и летели недели. Новостей не было. Племянник ни разу не появился в доме дяди, как со временем начала я называть тора, так что я даже не могла отблагодарить своего спасителя.

Первое время я еще пыталась уговорить Маэрту и Кера написать письмо тору Хаэр с благодарностями и признанием в обмане, вот только те были категорически против.

Как они объяснили потом — это была плохая идея. Ведь они обманули не только племянника и весь департамент, но еще и короля, сообщив, что «я» не выдержала мук и умерла. Вначале они еще думали, что со временем смогут открыться и объяснить причину своего поступка.

А когда я окрепла и все же пересилила смерть, они решили не открывать тайну никому: тор был уверен, что меня сразу заберут в подвалы дворца, а загонщики начнут проводить допросы, стремясь разгадать тайну моего появления в той лаборатории и всего того, что я могла рассказать о ее хозяине.

То есть моя жизнь будет не лучше, чем у того страшного человека. Когда я осознала это, то пришла в ужас. Моя благодарность и любовь к этим людям, продумавшим все наперед, была безгранична.

Но были и плохие моменты в этой жизни. Как и обещал тор, по прошествии некоторого времени ко мне начали возвращаться воспоминания. Они проникали в мое сознание сначала во снах в виде кошмаров. Я редко помнила, что мне снилось, только просыпалась от собственного крика и в слезах. В первую ночь, когда это произошло, тора, распахнув дверь моей комнаты, влетела в открытый проем, а ее руки полыхали синими искрами боевого заклинания.

Оглядев комнату и меня, заливающуюся слезами и нервно стискивающую подушку, она, встряхнув руки, погасила искры и, прошептав: «Ну вот и началось», кинулась ко мне, обнимая и шепча слова успокоения. Потом жуткие видения о моем заточении могли нахлынуть и свалить меня с ног прямо посреди двора или во время пробежки по лесу. Я перестала ездить верхом и ходить одна далеко от дома. Со временем я научилась предчувствовать их приход и занять удобное положение.