Шанс. Глоток жизни

Эллор не простил дядю за то, что тор Кер использовал запрет крови. Это было унизительно получить такой удар, особенно от человека, которому ты полностью доверял.

— Так, хватит уже страдать, — сказала сама себе и направилась к двери.

Не успела сделать последнего шага, как она распахнулась и на пороге показалась тоненькая фигурка Нины.

— Ну наконец ты пришла! — Она бросилась ко мне и, обнимая, практически втянула меня в дом. — Скорее, Мила, бросай все тут, дела совсем плохи, надо торопиться, — срываясь на хриплый шепот, произнесла она.

Только тут, мельком вглядываясь в ее лицо, я поняла, что оно опухло от слез, глаза немного отекли и ее очаровательный вздернутый носик покраснел.

— Она совсем слаба, тор Кер не отходит от нее ни на шаг и ждёт тебя.

При этих словах я вырвалась из объятий Нины и всего в несколько шагов преодолела лестницу на второй этаж, попутно скидывая сумку и снимая куртку. В комнату Маэрты я ворвалась как ураган и сразу бросилась к ее кровати, у которой сидел тор Кер и держал любимую за руку.

— Что? — Все, что смогла я произнести, хватая ее за вторую руку и вставая на колени с другой стороны кровати.

— Яд, — дядя произнес это каким-то чужим, бесцветным голосом, — что-то очень сильное, я не смог определить. — Он перешел на пугающий меня шепот: — Я. Не. Смог. Определить. Я. Я… — Тор Кер затих и всхлипнул. Его плечи содрогнулись в беззвучном рыдании.

— Маэрта, милая моя, любимая моя, ну что же ты, ну как же… — Я отвела взгляд от тора и, заглядывая в ее лицо, нашептывала, звала, просила… Вдруг ее веки открылись и невидящие глаза, затянутые белой пеленой, уставились на меня.

Ладонь, которую до этого я сильно сжимала, стараясь дозваться тетю, обожгло болью.

— Девочка моя, не плачь, нельзя. Все будет хорошо. Послушай Кера и сделай, как он скажет. Слышишь меня, обещай! — ее голос был требователен и настойчив, в эту секунду было сложно поверить, что она на грани жизни и смерти.

Тор Кер со своей стороны встрепенулся и повернулся к Маэрте, коснулся ее лица рукой, а она перевела на него мутный взгляд и лишь произнесла:

— Я люблю тебя и буду ждать всегда.

Сделай это, любимый. — После этого ее лицо как будто потухло, она вся обмякла, а рука, что с силой сжимала мою ладонь, ослабла.

Я неверяще уставилась на наши сцепленные руки, потом перевела взгляд на лужицу крови, стекающей, как оказалось, из моей распоротой длинными когтями ладошки.