Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

— За оригинальность маскарадного костюма отвечает мой сундук, — милостиво просветила его я, лениво наблюдая за скользящими в центре зала парами и, будто бы, между прочим, призналась: — Ненавижу белый цвет.

Уточнять, что этот цвет впал в мою немилость, с сего момента, не стала.

— Чтобы поднять Вам настроение, я готов на все, в том числе и пригласить на танец, — преувеличенно торжественно предложил Носатый. Держался при этом он так, словно делал мне великое одолжение.

Увлекшись игнорированием Валентина, я не сразу поняла, что чересчур долго не свожу глаз с Драгомира.

Как назло в это время он слегка наклонил свою даму в танце и наши глаза встретились. Его брови насмешливо изогнулись, а губы растянулись в дьявольской улыбке, и я поспешно перевела взгляд на Валентина.

Разозленная самоуверенностью мужчин, ответила резче, чем хотела:

— Танцы — последнее, о чем я сейчас думаю!

— Чего тогда желает очаровательное создание? — не сдавался мужчина.

Я чуть не ляпнула: «Чтобы вы уважаемый испарились», но вовремя прикусила язык.

Неподалеку от нас стояла сама мадам сваха. Одетая в неизменно темное платье строгого покроя, она наблюдала за мной, не скрывая презрения, так что пришлось призвать всю свою выдержку и блеснуть манерами.

— Пить. Мне хочется пить, — попросила я «застенчиво».

— Я бы тоже не отказалась от бокала пунша, — повернувшись к нам, смущенно призналась Аляна.

— Желание дам для меня превыше всего, — последовало напыщенное, и Валентин поспешил к журчащему хрустальному фонтану, исторгающему струйки пунша.

— Как вы посмели прийти на бал в этом безобразии?!— приблизившись к нам и сцепив перед собой руки, возмутилась сваха громким шепотом.

— Почему сразу — безобразие? — спросила я с притворным сожалением, дерзко окинув наряд самой женщины. — Белый — мой любимый цвет!

— Дурные вкусы нужно тщательнее скрывать! — впилась в меня взглядом очковой кобры сваха.

— Подношение очаровательным дамам! — прервал нашу «задушевную» беседу вернувшийся и ни о чем не подозревающий Валентин. Под недовольное сопение свахи он учтиво протянул нам с Аляной бокалы.

Стоило ему повернуться к Вороне, как все его обаяние испарилось, и с кислым выражением лица он предложил:

— Вина?

— Не откажусь от столь любезного предложения, — склонив голову набок, снисходительно согласилась сваха.

Валентин скривил губы в подобии улыбки и с видимой неохотой отошел.

— Вам повезло, девушки, что такой обаятельный джентльмен выделил вас, — надменно вскинув брови, произнесла сваха.