Аврора

И одновременно… то ли выказывала признаки того, что Алексей ей нравится, то ли, помня о пристальном взгляде мужа, пыталась что-то объяснить Михаилу. Что-то очень личное…

Но что?

Михаил растерялся. Надо бы продолжать работу в городе. А он слишком много думает об Авроре. И он даже себе не мог сказать, нравится ли ему это.

… Аврора подошла к большому зеркалу в гардеробной.

Наконец-то можно посмотреть, правду ли говорила Елена. Есть время, и есть зеркало. И есть она, Аврора. Прикусив губу, она смотрела на собственное отражение и хмурилась.

Волосы из блёкло-светлых стали почти белоснежными. По оттенку – близкими к цвету волос Михаила. Неужели такие изменения бывают из-за работы с магией, из-за близкого знакомства с ней?.. Да, Елена права… После этого признания правоты своей подруги Аврора успокоилась, и черты её лица смягчились. Сюда, в гардеробную, она вошла переодеться, а значит, Михаил не будет возражать, если она слегка задержится. Спишет на то, что она женщина и потому любит возиться с одеждой.

И снова внимательно всмотрелась в зеркало.

Лицо спокойное, но… Кроме того что её волосы побелели, что-то произошло и с самим лицом… Сколько себя помнила, её лицо в спокойном состоянии было таким вялым, что уголки невнятно очерченных губ постоянно были опущены. Чуть ли не в плаксивой или сердитой гримаске. А потому приходилось на людях всегда улыбаться. А сейчас… Губы впервые упрямо выпячены – и у них оказалась чёткая форма! Глаза перестали округляться в тревожном ожидании и, бесстрастно полуприкрытые, выглядели… совсем чужими.

Она так смотреть не умеет! Брови, слегка белёсые, внезапно оказались вразлёт, как у уверенной в себе, сильной женщины…

Это она? Аврора? Та, которая робко придумывала, как можно соблазнить мужа, сидящего в кресле?

Наверное, с минуту она шарила глазами по полочке при зеркале, сама не определившись, что именно ищет. Сообразила и взяла с полочки (стратегический запас всегда был под рукой!) косметический карандаш чёрного цвета.

Пара штрихов – и светло-серые глаза стали почти призрачными в обрамлении едва заметных чёрных линий. Даже вяловатая кожа щёк будто стянулась, превратив лицо не в тонкое, но… Ей стало страшно, когда она поняла, какое слово хотелось ей сказать, определяя себя: утончённое!

А ещё Аврора даже чуть испугалась той женщины, что смотрела на неё из зеркала. «Я такая?!» Потянулась было за помадой, но отдёрнула пальцы от коробочки с ней.