Аврора

Краем доски проехалось по боку. Была бы на ней обычная блузка – в клочья бы. Но это холщовая рубаха, так что резануло болью, кажется – до царапины… Впрочем сейчас не до саднящей царапины.

Чудовище… Лежит. Аврора постояла, успокаиваясь, а потом робко приблизилась к мохнатому телу. Оно… неподвижно. Присела на корточки. Чудовища спасали её от стрел… Проверить пульс у этого? Страшно даже подумать о том, чтобы дотронуться до… шкуры. Но главный признак – именно что неподвижность. А значит…

Наверное, это кто-то из прислуги… И как узнать, кто именно?

А нужно? – словно спросили издалека.

Узнавать?

Странная мысль: а почему она осталась прежней?

Передёрнула плечами от жути: она же себя не видит!.. Посмотрела на свою вытянутую ладонь. Когтей нет. Вроде… она всё ещё человек.

Не сводя глаз с тела, Аврора поднялась с корточек и, готовая ко всему, обошла его. И, только убедившись, что чудовище продолжает незыблемо, безо всяких намёков на живое, лежать, последовала дальше, пересекая зал-гостиную.

Перед тем как появиться на крыльце, долго слушала полуоткрытую дверь, спрятавшись за ней.

Наконец, уверившись, что и в саду, кажется, никого не осталось, она осторожно довела дверь до приемлемого, чтобы высунуться из-за неё, а потом и выйти.

Пустота и глухая прохлада… Хуже. Она медленно спустилась по нескольким широким ступеням и, всё ещё прячась под навесом крыльца, подняла ладонь к небу: из невидимых серых туч поначалу редко, а затем всё гуще начал падать снег.

Господи… Где же она находится, чтобы летом видеть падающий снег?!

Может, впереди… горы? Но вокруг виднелись лишь чёрные деревья, которые постепенно начинали сереть под серым снегом.

Для лучшего обзора неплохо было бы… Она скривила губы… Неплохо бы забраться на крышу. Или для начала попробовать сбегать к соседям? Неужели и у них то же самое?

Потом опомнилась и прикусила губу: хотела же посмотреть, все ли те серые люди ушли. Стараясь не оглядываться на ступени, где лежал её муж… лежало чудовище, сейчас заносимое снегом, Аврора прошагала до первых плит садовой дорожки.

Встала на месте, напряжённо вслушиваясь и присматриваясь. И неуверенно пошла к ближайшим розовым кустам, чтобы убедиться: они не просто засохли, а совсем безнадёжны…

Взгляд в спину почувствовала за три шага до выбранного куста. Он упирался между лопатками и раздражал так, словно на открытую нежную кожу села муха и принялась перебирать лапками, кружась на месте. Этот смотрит? Который… превратился?

Додумать не успела.