Аврора

– Ты всё равно не сможешь дать мне того, что мне нужно. Так что оставь меня в покое – и давай разведёмся.

Михаил открыл рот – ответить. Но дожидаться ответа она не стала. Ушла в свою личную, как она когда-то думала, спальню, с ненавистью взглянула на кровать, которую ей поменяли. Эта кровать для неё была символом, что он станет ей мужем. И она ждала – день за днём. Да плевать ей на секс! Секс – всегда лишь знак, тот же символ, что у них отношения. Что у них семья, в которой она, Аврора, равноправный участник всего, что ни происходит между ними двумя.

А она опять осталась в стороне.

Закрывшись в ванной комнате, она присела на край ванны и заплакала. Она так любила его… Но любовь без подпитки, без ежедневного подтверждения, что она и правда существует между ними двумя, увядала, как забытый цветок без полива…

Ещё утром Аврора на что-то надеялась. Ещё утром была уверена, что любит… Какое там – утром. Она была уверена до минуты, как появился Михаил. Но достаточно было заглянуть в его глаза… Плевать… Как наплевал он на её чувства…

Вспомнив, что плакать нельзя, как нельзя и думать о плохом – пострадают люди и сады, она встала с края ванны, вытерла слёзы.

Решение приняла быстро. Как только глаза перестали слезиться, она высушила лицо и вышла из ванной комнаты. Михаил уже был в её спальне, стоял у порога. Она подошла так, чтобы он видел её лицо.

- Я подожду полгода, пока ты не закончишь работать с городом. И тогда мы разведёмся.

И развернулась от него к кровати. Сграбастала одеяло с подушкой, добавила к ним покрывало и потащила в ванную комнату.

- Теперь у меня будет третья спальня. Хоть высплюсь, - бросила она мужу и ногой толкнула открытую дверь ванной комнаты, чтобы треск двери о косяк заставил Михаила хотя бы поморщиться.

Она впихнулась в небольшой проём, слишком неудобный для её громоздкой поклажи. И принялась за работу, выполняя свою угрозу: выстелила дно ванны покрывалом, потом бросила туда же подушку и одеяло. Подумала-подумала и закрыла дверь перед носом подошедшего Михаила.

И – снова нервный смех на грани с истерическими слезами, который она приглушила, бросившись к ванне и вытащив из неё краешек одеяла: «Ой, мама моя! Кажется, у нас первая семейная ссора?! Только не плачь, Аврора! Только не плачь…»

Стук в дверь заставил поднять голову.

- Аврора, - приглушённо из-за двери позвал муж. – Может, нам лучше поговорить об этом, как ты сначала и хотела?

Так стремительно она ещё никогда не переходила из одного состояния в другое.