Аврора

Аврора расслабила край одеяла, которым укрывалась, и он больше не выглядел глубоко втиснутым под её руки. Жарко стало?

Он честно скажет ей завтра за завтраком, что готов выполнять супружеские обязанности. Если она и впрямь его любит, то она согласится, что это лучший вариант для неё, которая ждёт от него внимания… Выполнять, но…

Глубокий вздох, еле слышный… В холодном свете луны, которая начинала поход мимо окна спальни, Михаил разглядел, что Аврора выпростала руку из-под одеяла, и тонкое плечо оголённым мягко теплится в этом лунном свете… На всякий случай Михаил осторожно коснулся этого плеча.

Кожа холодная. Замёрзла-таки? Но край одеяла, которым она укрывалась, теперь под её рукой. Вытаскивать его, пусть и тихонько – легко разбудить её. Михаил мысленно пожал плечами и укрыл жену краем покрывала.

Заснул на мысли-воспоминании о том, что у них была единственная брачная ночь. И то – досыпала в той супружеской постели Аврора одна. Закончив с супружескими обязанностями, Михаил тогда ушёл из комнаты и спал отдельно: наутро ему предстояла трудная работа по зачистке границ города от следов пребывания там хаоситов, и надо было обдумать кое-что.

Да и… запереться пришлось…

… Проснулся в привычное рабочее время – за три часа до начала привычного Авроре домашнего расписания. Проснулся – и обнаружил, что… простецким языком говоря, вляпался: ночью Аврора буквально перетекла к нему, а потом, видимо потянувшись к теплу, совершенно распласталась по его боку, лёжа на его плече – носом в его шею, причём он сам почему-то обнимал её так, словно боялся, что она ночью встанет и уйдёт… И что делать? Невольно усмехаясь странной ситуации, Михаил поднял свободную руку и, затаив дыхание, медленно провёл ладонью по голове Авроры, погружая в более глубокий сон и в то же время удерживаясь от сильнейшего желания, которому сам поразился.

..

Сумев бесшумно встать, он укрыл её, мимолётно удивляясь её зажатому кулачку, и быстро оделся. Закрыв за собой дверь, он прислушался. Но не к тому, что было за дверью.

Нет, он прислушался к себе, отчётливо ощущая на собственном теле всё тот же горячечный след жаркого женского тела.

Он заметил для себя, что может даже перечислить, где и как прикасалась к нему Аврора.

Уже цинично ухмыльнулся: два года – немалый срок. Силы, и физические, и моральные, уходили на восстановление города. Не значит ли такое яркое впечатление от женского тела, к которому он только притрагивался, что жена ему всё-таки нужна?

Но… Всегда есть это проклятое «но».