Аврора

Из горла чудовища, едва видного из-за чёрной шерсти, на уровне её собственного подбородка, выскочило острие какой-то толстой стрелы!

Закатывая умирающие глаза, оно смогло подняться ещё на две ступени…

Дверь резко распахнулась – и на крыльцо в сад выскочил Михаил.

Беглая мысль: «Откуда он здесь?! Он не говорил, что должен приехать!»

Дальше Аврора наблюдала ужасающе безумное кино: муж ринулся к ней, протягивая руки – явно, чтобы подхватить её, если чудовище будет падать. Или – когда будет падать… Секунда… И… Женщина только и могла, что хрипеть в попытках закричать, когда с его лицом, знакомым лицом её красивого мужа, начала происходить трансформация: его словно обмело чёрной шерстью, а человеческий рот вытянулся в стороны – в оскаленную пасть!

А через две секунды перед глазами Авроры потемнело: выносить увиденное в эти два кратких мгновения сознание отказалось.

А именно – через две секунды короткая стрела свистнула (она уже начала вычислять этот звук!) и со смачным звуком разбрызгала кровь по левой стороне лица Михаила! Кажется, проткнув его глаз!

Но терять сознание хорошо в ситуациях нормальных.

А женщина помнила, что несущее её чудовищное существо тоже начало падать. А может, пришла в себя Аврора, из-за того что как раз-таки упала – на него, естественно. И дикая боль в руке, которой она поневоле ударилась о лестничную ступень, привела её в сознание: «А если я сломала запястье?!»

Быстро выкарабкавшись из-под ослабевших рук (жутко тяжёлых лап с ещё более тяжеленными когтями!!), державших её, Аврора бросилась к двери в коттедж.

Схватилась за ручку – и оглянулась. И снова завизжала: по всему саду бегали какие-то странные люди, которые отстреливали её охранников (чудовищ!) из ручного оружия, название которого она не сразу вспомнила, но слово это будто само выстрелило (от одного этого слова сердце трепыхнулось!) в её голову. Арбалеты!

Она рванула дверь на себя, унося в памяти образ когда-то любимого и прекрасного сада – страшного места с уродливыми безлиственными деревьями и кустами чёрно-серого цвета, покрытыми ядовито-жёлтой плесенью и ядовито-серыми лишайниками.

Унося образ когда-то тайно любимого мужа, а теперь чудовища, безнадёжно мёртвым валявшегося на ступенях крыльца.

- Сто-ой! – завопили за спиной, и Аврора, ахнув, захлопнула за собой дверь, на автомате щёлкнув внутренним замком и тут же быстро пятясь от этой двери по коридору.