Тюрьмой Варяга не сломить

Ховански надеялся, что когда-нибудь его старания будут замечены и по достоинству отмечены и он сумеет сделать карьеру, а то и перебраться в Вашингтон и заняться политикой, но после этого репортажа стало ясно, что его исправительный центр автоматически попадает в число худших. А на всевозможных совещаниях более удачливые коллеги будут тыкать ему в спину пальцами. Отныне его участь – киснуть в четырех стенах до самой пенсии.

От нахлынувших размышлений сделалось невыносимо, и Ховански позвонил Фрэнки:

– Слушаю, – безрадостно отозвался Галлахер на противоположном конце провода.

– Это Том. У меня все валится из рук. Если бы не твоя дурацкая идея, то меня не мучила бы бессонница.

– Что ты так волнуешься? – невозмутимо спросил Фрэнки. – Тебя не должно волновать то, что произошло.

– А когда мне, по-твоему, стоит волноваться? Когда Дядюшка Сэм выгонит меня пинком под зад с работы?! Может, ты этого хочешь? Я проработал в учреждении пятнадцать лет и не имел ни одного взыскания, а сейчас меня могут просто вышвырнуть безо всякого содержания.

– Ты преувеличиваешь.

– И потом, мне не по душе вся эта вонь вокруг моего учреждения. Если газетчики начнут копать дальше, то нам не поздоровится обоим. Учти это! И как они обо всем узнали?! Моя тюрьма – это не место отдыха, а закрытое учреждение. Я начинаю думать о том, что моя тюрьма скоро превратится в один из филиалов вечерней газеты. Кто-то из моих сотрудников снабжает журналистов информацией.

– Том, тебя не должна беспокоить вся эта шумиха, ты им не по зубам.

От приступа ярости у Тома перехватило горло:

– Да ты с ума сошел! Зачем тебе все это было нужно?! Я тебя удавлю!

Фрэнки хмыкнул в трубку, и Том даже представил, как ядовитая улыбочка разодрала его тонкие губы.

– Можешь не переживать, все идет так, как нужно.

– О чем ты говоришь, дьявол тебя побери! Эти журналисты способны копать не хуже ищеек! Они могут вытянуть даже то, о чем мы просто и не подозреваем! Хочу тебя предупредить: я не из тех, кто берет все на себя! Я выдам и тебя, и все твое вонючее ФБР! Я даже не стану торговаться, а сдам вас с потрохами, будете знать, как соваться туда, куда не следует.

– Ты выговорился? А теперь выслушай меня, – в голосе Фрэнки сквозило трудноскрываемое раздражение.