Опасное творение

От чего-то стало все равно, что журналист был всего лишь наполовину магом. Если бы отец узнал Франсуа поближе, и как он помог мне, то наверняка бы не обратил внимание на его родословную.

— Вас я не ненавижу, — тихо сказала, глядя на серьезного чтеца. — Вы один из самых благородных полукровок, которые мне встречались. Думаю, даже маги… не все такие, как вы.

Франсуа присвистнул.

— Ничего себе, меня похвалила сама мадемуазель Сильвия.

— Я не хвалила, а сказала как есть, — рассердилась я, так и знала, что все поймет неправильно.

— Не судите по магии, а по поступкам. Я встречал таких людей, которым любой маг в подметки не годился, — резко бросил Франсуа. Мне нечего было ему возразить, да и ругаться не хотелось. Мы молча ехали, пока грузовик не остановился возле одноэтажного деревянного дома. Сразу отворилась дверь, и на улицу выбежали дети встречать отца. Мальчишка, примерно восьмилетнего возраста и пятилетняя девчушка с двумя темными хвостами на голове.

— Смотрите, какие я вам леденцы привез из Вьерзона.

Мадам продавщица сказала, что сладкие, из вишневого сока сделаны, — водитель протянул детям леденцы на палочке. — Где мать?

— На кухне — ответил мальчик, разворачивая обертку на конфете.

— На кухне, — повторила за ним девочка. У нее не получилось, как у брата аккуратно снять упаковку с подарка и малышка разорвала обертку, сразу засунув в рот леденец. Дети с любопытством уставились на Франсуа, когда он вышел из машины.

— Здравствуйте, месье, мадемуазель, — ласково поприветствовал детей журналист.

Чтец улыбнулся, и девочка засияла в ответ. — Меня зовут месье Франсуа, могу я узнать ваши имена?

— Филипп, — произнес мальчик и журналист протянул ему руку для пожатия. Сын водителя с серьезным лицом, но с конфетой во рту, ответил на мужское приветствие.

— А я Люси, — звонким голосом сказала девочка и я вздрогнула, вспомнив куклу в моем сне.

— Ваша, хм мадемуазель, что сидит в машине? — Поинтересовался водитель с любопытством, взглянув на меня. — Пусть идет в дом, дети проводят.

— Она плохо себя чувствует, — услышала я ответ Франсуа, когда он начал развязывать веревку от машины моих преследователей.

— Надеюсь, не заразная, — нахмурился водитель. Я опустила голову, чтобы не скрыть усмешку. «Виви потерпи, пусть он даст бензин и мы уедем.» Мысленно попросила себя. Сейчас было важнее попасть в Париж, а не ставить на место человека, который проявлял неуважение к чистокровной. — Не хватало еще, чтобы дети заболели. Пусть, тогда лучше не выходит.