Опасное творение

— Вы боитесь, что закончится действие стикс и вас обнаружат жандармы, я прав? — Франсуа стал серьезным и хмурил брови, как только мы въехали в Париж. — Мадемуазель Сильвия, вы можете не прислушиваться к моему совету, но все же. Я не желаю вам зла. Вы не сможете вечно прятаться от правосудия, самый лучший выход — это утром явится в жандармерию. Рассказать все, что знаете, так вы сможете облегчить участь отца. Вы невиновны, кто-то очень хитрый и подлый втянул вас в сложную игру. Она вам не по силам. Если вас не схватят жандармы, то найдут члены Ордена Равновесия…

— Остановитесь, — я больше не могла слушать Франсуа.

Еще немного и я бы поддалась его уговорам. Отчаянье возвращалось, когда я думала об отце. Ему помочь могли только чистокровные. Чтец продолжал ехать, даже не притормозив и тогда, я произнесла громче. — Остановитесь! Месье де Морель. Нам с вами не по пути.

Я вовремя сдержалась, чуть не обозвала журналиста проклятым полукровкой. Он слишком много знал обо мне и мог легко сдать жандармам.

— Не бойтесь, мадемуазель Сильвия, я не причиню вам зла, — сказал Франсуа, словно прочитал мои мысли, и машина остановилась. Чтец повернулся ко мне, а я схватилась за ручку двери, приоткрывая ее. — Вы хоть знаете, где мы? Это бульвар Фели Фор.

— Очень хорошо, то что нужно, — но на самом деле я не знала, как отсюда добраться до храма. Ночь укрыла Париж, и мне было страшно остаться одной на незнакомой улице, но еще больше я боялась, что жандармы найдут или эти ненормальные из Ордена.

— Не обманывайте саму себя, мадемуазель Сильвия, — снова начал уговаривать меня Франсуа. — Если бы вы были мне безразличны, то я не бросился бы за вами в Вьерзоне, и сейчас не просил сказать адрес. За один день вы стали ближе, чем коллеги в газете, с которыми я работаю не первый год. Моя совесть не позволяет мне оставить вас одну здесь, посреди улицы ночью. Клянусь! Я не пойду в жандармерию, если вы боитесь этого.

— Вы знаете, где находится… Парк-де-ла-Лежьон-д’Оннёр? — Тихо спросила.

Проникновенная речь Франсуа взбудоражила.Его признание, оказался бальзамом для моей испуганной души. Я всегда считала себя сильной, а сейчас… может быть… я просто устала.

— Да, — коротко ответил чтец и я прикрыла дверь. Мы снова поехали по темным улочкам.Молча. Напряжение вибрировало в воздухе, заставляя сдерживать дыхание. Как бы я хотела все рассказать Франсуа, чтобы ощутить снова легкость в душе. Поддаться искушению. Проявить слабость.