Отравленные морем

Только оказавшись на безопасном расстоянии от трактира, я позволила себе перевести дух и поблагодарить Скарпу:

— Спасибо тебе! Как ты меня разыскал?

Он скривился:

— Ну, положим, это не я, а твой пернатый друг. Бонифачо — жалкий червяк, я давно точил на него зуб и подумал, что не мешало бы немного сбить с него спесь.

Помня о склочном характере пескаторо, я бы не удивилась, узнав, что Скарпа заточил зуб почти на всех обитателей рынка.

— Представляю, как ты загорелся, узнав, что появился повод ему напакостить!

— Я тлел, — ухмыльнулся шут.

— Все равно спасибо. Без тебя я бы пропала, — сказала я искренне, и, поскольку Скарпа то и дело поглядывал на ветчину, протянула ему свою добычу. Пескаторо не заставил просить себя дважды. Наверное, он тоже был голоден. Мясо исчезло в мгновение ока.

Пробираясь по светлеющим улицам, мы держали ухо востро, так как в этот час в Венетте бодрствовали только стражники и наемные убийцы. Пока нам везло. Впрочем, к Скарпе, несмотря на его щуплый вид, никто не решался приблизиться.

В нем чувствовалась сжатая свирепость, упакованная в хилое тельце. Один раз нам навстречу выпал из переулка какой-то тип в низко надвинутой шляпе, бросил один взгляд на карлика — и, насвистывая с деланным безразличием, поспешил скрыться обратно.

Наконец мы добрались до баркаса. Теперь можно было вздохнуть спокойно. Вряд ли Бонифачо станет преследовать нас по воде. Я попросила Скарпу отвезти меня в монастырь на Терра-деи-Мираколи, но бывший шут поднял меня на смех:

— Что тебе делать у этих бледных поганок? Там даже воздух прокис давно, на этом острове!

— Есть одно дело.

— Ладно. Но учти, что на твой долг только что наросли жирненькие проценты!

Скарпа оставался верен себе, постоянно помня о своей выгоде.

Восходящее солнце окрашивало воду в розовато-золотистые цвета. Далеко в лагуне черными штрихами виднелись лодки рыбаков, вышедших на утренний промысел. Берег Терра-деи-Мираколи тонул в ленивой дремоте, подернутый дымкой. Мы причалили к старым рассохшимся мосткам, привязали лодку.

Было тихо. Даже лягушачий хор, всегда звучавший в зарослях тростника, почему-то затих. Меня так убаюкала эта обманчивая тишина, что я слишком поздно заметила, как из тумана на нас напали. Резкий окрик Пульчино полоснул меня по ушам. Поздно! Сзади кто-то крепко схватил меня за локти. Двое других мужчин набросились на Скарпу. Тот хищно осклабился, и мне показалось, что зубы в его широкой челюсти стали длиннее.