Неудачное признание

- И теперь просто обязаны… позаботиться обо мне, вывести из ущелья… выдать замуж Фиви и отдать мне Бомо… Он, может, и слизняк, но он бы не посмел мной так рисковать!

Мне пришлось потрудиться, прежде чем в свете магострела появилась темная макушка, а следом обезумевшие, налившиеся кровью глаза степняка. Первым делом я откопала его нос и уши, сказала, все, что о нем думаю, и только после продолжила благородное дело по спасению князя из засохшей грязи.

Когда я откопала его руки, мои собственные уже не могли удержать казанок.

Я устала, охрипла от обвинений и, кажется, плакала. Варган молчал. В молчании забрал у меня орудие труда и продолжил раскопки. Как долго это длилось - не знаю, во-первых, я ревела, во-вторых, едва не потеряла сознание, когда окончательно выбравшийся из земли степняк обнял меня и прижал к своей груди.

- Все… все, Орвей, успокойся.

Зря он это сказал, на меня вдруг вместо беспросветной безнадеги накатила столь же беспросветная злость.

- Все?! Успокойся! – Я схватила его за грудки и встряхнула.

– Я не успокоюсь, пока вы не объясните, почему мне пришлось стрелять в вас?! Вы сами не могли? Вы бы в себя не попали? Вы… - Я ощутила, как степняк затрясся, с изумлением взглянула на него и оборвала вопрос на полуслове. Прохрипела: - Почему вы смеетесь?

- Орвей! Орвей, на мне защита. Чтобы защита сработала, магострел должен быть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Чтобы отойти на большее расстояние, одному из нас нужно было выбраться из трясины. И я… я просто не представляю, как бы ты отреагировала, если бы я утопил тебя в грязь, выбрался на поверхность и без объяснений выстрелил из магострела!

- Почему без объяснений?

- Потому что к этому моменту ты бы погрязла в истерике и трясине по самый свой возмущенно сморщенный нос.

Я удивленно застыла, представив этот ужас, а Варган захохотал.

- О, да! У тебя было бы точь-в-точь такое лицо!

И он смеялся, кажется, до слез, и так заразительно, что в итоге рассмеялась и я. Испуг и горечь отступили, осталась легкая апатия.

Правда, просуществовала она недолго, ровно до слов степняка.

- А знаешь, что самое хорошее? Теперь мы можем здесь заночевать. До утра засохшая грязь нас удержит.

- Заночевать вот здесь, у ямы? – Я передернула плечами. - А не безопаснее ли найти другое место и выстрелить повторно?

- В этом случае почву разнесет в стороны на сотни шагов. Стрелять нужно было именно в меня, пока я был виден. Или в тебя, - сказал он и с улыбкой и потянулся к рюкзаку.