Неудачное признание

Темно-синяя куртка, коротко стриженный брюнет с всклокоченной прической… - споро отчиталась я, и только потом заметила, что похожих брюнетов здесь минимум пять и все степняки. Пальцами указывать нельзя, но ради такого дела кто осудит? Тем более спорщики, в панике бежавшие из зала, перекрыли единственную дверь, и замешкавшийся негодяй теперь с места на место перебегал в поисках выхода. – Видите, вон там! Только что пытался скрыться за креслом, а теперь за колонной... с огромным пауком на капители

- Орвей, как ты можешь?! – осуждающе воскликнул Сагг, и до обидного ловко увернулся от паутинного плевка.

- Знакомый голос, - хмыкнул сумасшедший и вернул мне бутылку. – Постой в стороне. Я на минутку.

Ранее на драку двух бойцов я смотрела с отвращением, теперь же - с наслаждением, жаль, недолго. Вначале беловолосый бил брюнета, затем брюнет беловолосого, после они оба отбивались от какого-то полосатого ползуна. Хорошенько врезав монстру по морде, они вновь сошлись на кулаках. В какой-то момент показалось, что мужчины по силам равны, но тут произошел рывок.

Удар, звучный хруст, стонущий кузен оказался на обломках мебели, ликующий островитянин - над ним.

- Костюм или жизнь?! – вопросил последний, занося кулак.

- Костюм!

Сумасшедший оказался весьма предприимчивым. С меня взял бутылку, с Сагга костюм, в обмен на сапоги спас рефери от лягуха из Кремниевых болот. После чего, довольный обновками, отправился в свой вихрь.

- Бывай, красотка!

Я бы обязательно ответила тем же, но бывать мне осталось недолго.

Полосатый ползун, в отличие от остальных получивших по морде монстров, не удовольствовался брошенными на пол закусками. И нацелился на более крупную добычу - меня.

- А-а-а… – начала я просьбу о помощи, но островитянин любезно отмахнулся.

- Не стоит благодарностей.

Он ушел, исчезли вихри, стихли искры и раскаты грома под потолком, а монстры остались! Конечно, сумасшествие оправдывает недальновидность, но… Что делать мне? Что делать?! Я отступала от ползучей твари так, чтобы между нами было как можно больше вывернутых из трибуны кресел, осколков и закусок, но она не замечала преград.

Теснила меня к стене, противоположной выходу на террасу. Как никогда прежде мне остро захотелось домой, в кровать, в крайнем случае под горячий бок полураздетого князя.

Пусть он и дальше покупает невест, обнимает куртизанок и кудрявым называет мой волнистый волос, главное, чтобы находился рядом. Ведь пока он рядом, меня точно никто не съест! Или съест, но не в первую очередь.