Неудачное признание

- Нет-нет! Это цветы, огромный душистый горошек… он хочет поговорить.

Я прислушалась к голосу. Он именно так и заверил – поговорить. Возможно, еще отдохнуть в тени и набраться сил.

- Деревья, - с явным облегчением выдохнул князь, - вековыми и в высшей степени благородными здесь считаться могут только они. Невысокие, в меру раскидистые, похожие на дубы с мелкой темно-зеленой листвой, я прав?

Он был прав, но мне не хотелось верить!

- Если не веришь, посмотри на карту. Там, где мы находимся сейчас, красная линия должна обрываться точкой.

- У нас весь путь этими точками усыпан!

Я вновь рванулась из крепких рук, но Варган не пустил, лишь со вздохом заметил:

- Еще бы, мы же не пошли простым путем, в первый же день были вынуждены лезть на дерево. А все почему? – вопросил князь, пока я уязвлено сопела. - А все потому, что ты меня не послушалась и не сразу сняла рюкзак…

- Вы предлагали броситься в лужу!

- Я предлагал спастись. Я и сейчас предлагаю, думаю, ты не против, если мы еще немного поживем.

Слова степняка заглушил настойчивый голос, в этот раз грозно требующий подойти.

- Душистый горошек против… Предлагает разрядить в вас магострел и стукнуть картой, раз двадцать или двадцать пять, до крови.

- Иными словами - забить. Какой кровожадный цветочек. А знаешь, я готов его для тебя сорвать, – заявил степняк. Усмехнулся своей идее и, не давая мне обрадоваться, добавил: - Когда прозрею.

- Что ж, Слово князя - самое честное из слов, - с широкой улыбкой вспомнила я поговорку самых опасных миротворцев.

Ему не оставалось ничего иного, как согласиться.

Когда мы вышли из леса, Варган сожалел о данном слове. Кровожадных цветов на нашем пути оказалось много. Меня нещадно тянуло ко всем, даже страшным и колючим, что росли у корней иссохших деревьев, оплетали поваленные ветром стволы, покрывали труху, оставшуюся от псевдо-дубов.

Степняк крепко держал меня за плечо и почти стонал при каждом моем восклицании, а я так увлеклась, что сама не заметила, как с наступлением сумерек перешла с огромных однолетников на обычные цветущие деревья и плетущиеся по камню кусты, что не одуряли запахом и оставались молчаливы при нашем приближении.