Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Этот волшебный мир сошел с ума! Почему-то он решил, что мое место именно рядом с Атисом. И в том, что это так, я почти не сомневалась. Принц – ключевая фигура романа, а мир всего лишь антураж. Соответственно, абсолютно любые события здесь крутятся вокруг героя, и я, как второстепенный персонаж, должна крутиться вместе с ними.

Моя роль послужить один раз посредником и достать редкий артефакт. Элфра, по сюжету, даже до кульминации истории не доживет. Что я вообще здесь делаю? В этом теле, с этими людьми, в подобной ситуации? Когда уже все это закончится, я открою глаза и пойму, что увиденное оказалось просто кошмарным сном?

Резко выдохнув, я стянула с себя сумку и с силой швырнула ее под ноги.

А затем и пнула несколько раз с досады, не находя больше способов выплеснуть свою ярость. Не помогло. Чувствуя, как начинаю задыхаться от ощущения вселенской несправедливости и беспомощности перед обстоятельствами, согнулась пополам, будто от приступа боли, и закричала, что есть силы.

Глава 18

Заглушить ощущение безнадежности не удалось ни криками, ни вымещением недовольства на ни в чем не повинной сумке. Я впала в тихую ярость под давлением примитивных эмоций Элфры, которых было слишком мало, чтобы выразить все мое отчаяние.

Не будет у меня путешествия в империю, название которой я даже не помню, можно и не мечтать о встрече с магом, и уж само собой, забыть о возвращении домой, потому что чертово перемещение сделало меня помешанной на юнце утопленницей, которая, к тому же, оказалась не пойми зачем к нему привязана!

Я еще неизвестно сколько не увижу родителей, не смогу поесть нормальной пищи, так, чтобы не воротило от ее запаха, меня и дальше будут держать за монстра, не считаясь ни с моим мнением, ни с моими правами! Я напрочь застряла в этом глухом средневековье, где проще получить лезвие в бочину, чем хоть каплю сочувствия.

Да по сравнению с местными обычаями даже дискриминация со стороны начальника казалась теперь детской забавой. Зачем я тогда от него все это терпела? Почему не защищалась? Все работу боялась потерять, вот дура-то!

Я столько времени сдерживала порывы отчаяния в надежде, что рано или поздно все равно окажусь на свободе. Но теперь, когда стало очевидно, что никакого выхода у меня нет, кроме как вернуться в убежище к Атису, я наконец-то дала волю эмоциям. Хотелось плакать, кричать и крушить все, что попадется под руку.

Но, на удивление, слез не было.