Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Тело Элфры реагировало ярко и остро, отчего мне становилось немного жутко. Как я буду уходить, если инстинкты чудовища велят остаться и никогда не разлучаться с этим человеком? Элфра уже считала Атиса своим.

Принц тем временем пояснил смысл ранее сказанного:

– Я хочу, чтобы у тебя был выбор. Абантес, пока я находился без сознания, сформировал временный совет из людей, в чьей верности и преданности не сомневался. По прибытию в убежище он намерен провести собрание и вынести на обсуждение вопрос о твоей дальнейшей судьбе.

А затем, помолчав, добавил:

– Он лично будет настаивать на обезглавливании. Но тебе нечего опасаться. Я не позволю этому случиться.

В том, что Абантес тот еще гаденыш, я ни секунды не сомневалась. Чего только стоит его предсмертное откровение, которое капитан в будущем вывалит на голову не ведающего ни о чем принца. И по поступкам в отношении меня – той, что не сделала ничего плохого ни самому Абантесу, ни людям, что его окружали.

Так что сказанное меня ничуть не удивило.

Но поведение Атиса несколько обескуражило. Он что, защищать меня собрался? Нахмурив брови, я уточнила:

– Хочешь попросить не убивать меня?

– Не только, – с усмешкой на губах Атис качнул головой. – Я хочу, чтобы ты осталась. Это будет возможно, если люди в совете согласятся. Поверь, против тебя никто не настроен. Федрик, например, не возражает. Терион всегда придерживается нейтралитета и примет сторону большинства.

Нужно убедить леди Мишо, лорда Велиана, лорда Бьорна, лорда Мэтью и лорда Донавана. Пусть эти имена тебе ничего не говорят, но это хорошие люди, они несколько раз подумают, прежде чем решат лишить кого-то головы. С ними легко удастся найти взаимопонимание.

Чем больше Атис говорил, тем сильнее вводил меня в ступор своими словами. Принц не хотел моей смерти – хорошо… нет, просто отлично! Но зачем все усложнять? Из кожи вон лезть, чтобы удержать чудовище подле себя, это как-то… странно.

Для чего ему это нужно? И в качестве кого он предлагает мне остаться?

Ситуация в целом казалась неоднозначной, я бы даже сказала – наигранной. Беспричинная неприязнь Абантеса угнетала. Атис же, в противовес ему, старался оградить меня от влияния капитана. И если немного абстрагироваться от ситуации и посмотреть на нее глазами стороннего наблюдателя, то картина вырисовывалась крайне неприятная.