Секрет нежности

Анатоль смотрел на меня сияющими глазами, было видно, что он получает от вечера истинное удовольствие. Он, не отвечая, поднял свой бокал, салютуя мне.

Я не смогла не улыбнуться в ответ. Стоило бы написать Жиберу письмо с благодарностью за выбор моего спутника. Интересно, что сейчас творится в доме у тёти Элен теперь, когда мой отъезд обнаружен. Надеюсь, это не станет для неё ударом, а Жибер сможет её успокоить. Я тревожилась так, будто она и вправду была моей родной тётей.

Отпивая шампанское, я раздумывала, как начать разговор на занимающую меня тему.

Мне было очень комфортно и спокойно с Анатолем. Но могла ли я тащить его за собой дальше? Было совершенно очевидно, что он со своей романтичной натурой влюбится быстрее, чем мы доберёмся до Граса. А ведь у него, должно быть, была семья, дом. В качестве кого он должен находиться при мне?

- Анатоль, - мягко произнесла я, - нам нужно поговорить.

- Конечно, мадемуазель Клементина, - он не отрывал от меня взгляда, сейчас уже чуточку встревоженного.

- Милый Анатоль, я очень вам благодарна за всё. Вы мне так помогли! Вашу заботу обо мне сложно переоценить…

Юноша зарделся.

- Но ведь это была просьба моего друга, - неловко ответил он. - Считаю своим долгом и честью оберегать вас столько, сколько потребуется.

- Вот об этом я и хотела поговорить! Здесь, в Париже, мы пробудем еще пару дней, а дальше мне следует отправиться самостоятельно, - увидев, как Ламберт возмущенно вскинул голову и попытался прервать меня, я жестом остановила его: - Подождите, дайте мне договорить, прошу вас.

Мне приятно и ваше общество, и ваша надёжность, я чувствую себя с вами защищенной. Но я не могу пользоваться вами, не сочтите это за грубость. Я не для того выбрала путь самостоятельности, чтобы тут же повиснуть грузом на вас. Я должна сама начать преодолевать трудности и решать вопросы. Поймите меня правильно, прошу вас…

Сначала я говорила уверенно и страстно, но под конец моей речи, когда я увидела, как погасли горящие угли его глаз и опустились плечи, голос мой невольно дрогнул.

Бедный юноша был так расстроен, что сердце моё сжалось. Но это говорило мне о том, что я всё делаю правильно. Если он так привязался ко мне за какие-то сутки, то что будет дальше.

- Я понял вас, мадемуазель Клементина, - ровно произнес он. - Вы в своем праве быть со спутником или без. И я не смею вам перечить.

- Анатоль, - я накрыла его руку своей. Он вздрогнул, как от удара током, но руки не отнял, лишь плотнее сжал губы.