Скованные одной цепью, или Я тебе не жена!

Пусть попробует, вот только попробует что-нибудь сделать! Я давно перестала быть никчемной домоседкой, которой можно помыкать и пользоваться! Я теперь маг, всю комнату разнесу, если понадобится себя защитить!

Но напарник всего лишь шепнул на ухо:

– Ты молодец, моя маленькая колдунья. Согласен с тобой: все деньги мира и кровная связь с кланом ничего не стоит, если из-за нас погибнут невинные люди. Достанем эту книгу, а потом уже решим, как поступать дальше.

Мое бешено стучащее сердце успокоилось. В медвежьих объятиях сразу стало не так тревожно.

У Асгера было медленное, размеренное дыхание, мягкая щетина на подбородке, которым он касался моей скулы. Да и вообще, тут тепло и уютно, а меня так давно не прижимали к себе мужчины. Особенно сильные. И как же хорошо, что в подсвечнике горит единственная свеча, в тусклом свете которой никто не увидит, как у меня разгораются щеки…

Но Асгер был бы не Асгер, если бы не разрушил наваждение.

– Ну что, в твою комнату? Мне бы снова твоим ночным горшком воспользоваться.

– Снова? – переспросила я. – Ты ходил в мой ночной горшок?!

Он с недоумением воззрился на меня.

– А что мне было делать? Ждать, пока ты проснешься, и спрашивать разрешения? Я же не могу далеко от тебя отойти, забыла? Нет, я, конечно, могу устроить дождик из окна или взять ту вазу, а вон там еще камин…

– О-о-о, молчи! – я закрыла уши и на всякий случай еще глаза. – Не хочу ничего знать. Забери горшок себе, но спать ты будешь здесь и больше не подойдешь к моей кровати!

– Такая красивая и такая жестокая, – проворчал напарник.

– Эта софа меньше твоей кровати.

– Моя кровать все равно рассчитана только на одного, и это не ты! – огрызнулась я, поднимаясь и направляясь к выходу.

Разворачиваться за подсвечником я не стала. Комната недалеко, туда можно дойти и на ощупь, благо все повороты и даже щербинки в плитках на полу мне хорошо знакомы. А балбес Асгер не должен увидеть, что у меня все еще полыхают щеки из-за недавней и такой короткой близости к нему.

Лишь вернувшись к себе и плотно, со щелчком, затворив за собой дверь, я поняла, что оставила мазь в кабинете.

Идти обратно не стала – это было бы ниже моего достоинства. Пусть Асгер ей хоть с головы до ног обмажется, ему полезнее.

Не успела я додумать эту сердитую мысль, как дверь отворилась и на пороге появился напарник с подсвечником в руках.

– Ты забыла.

На постель рядом со мной легла баночка с лекарством.

– Спасибо. За ночным горшком пришел? – холодно поинтересовалась я.