Змеиный крест

- Вам повезло, что порезы не загноились.

Даор не шевелился. Когда она отнимала руку, он коснулся ее холодной ладони и потом - всего на миг - приложил тыльную сторону указательного пальца к кончику ее носа.

- Ты замерзла. Вернись под ковер.

Алана кивнула и последовала его совету.

33. Даор

Войцехт велел разжечь не один, а целых пять костров. Клетка стояла между двумя из них и неплохо обогревалась. Женщины вылезли наружу, и их яркие глаза напоминали Даору спинки жучков. Несмотря на опасения Ишары, разбойники по очереди отвели женщин в лес, не задержавшись ни с одной из них.

Это было и немудрено: Войцехт приказал всем держаться начеку и не терять время впустую. Сегодня он не пил, что должно было насторожить его подручных даже больше, чем его напряженная манера разговора. Они не спорили со своим главарем, не пытались как обычно комментировать его негромкие указания, лишь выполняя порученное.

Герцог, тоже пожелавший размять ноги, вышел из клетки сразу за Аланой, так, что девочка не могла его видеть.

Убедившись, что ночь не разрезают ее крики, и что со стороны, в которую ушли они с Клешней, не раздается шорохов и стонов, он обошел костры, проверяя, не ошибся ли Войцехт в ритуале. Но нет, пентаграмма была нарисована его топором на удивление прямо и без разрывов, костры располагались ровно на углах, и на сочленении лучей Войцехт разместил плошки с водой, металлом и камнем. Ровно в центре пентаграммы выступала из сухого мха неровная каменная плита, также известная ритуалистам всего мира как Каменный стол. Женщинам повезло, что глухой передний край повозки, упиравшийся в крупы лошадям, скрывал от них испещренный штрихами и потемневший от крови базальт, иначе они бы бросились биться о стены клетки, не заботясь о собственной сохранности, такой ужас внушило бы им это зрелище в свете огня. Герцог был здесь не впервые и знал, как вид ритуального стола действует на людей, хотя сам подобный страх представлял себе очень смутно. Подобные ритуалы он не любил, предпочитая не участвовать в том, что могло вплести в чужой заклинательный узор его силу как плату, но присутствовать на жертвоприношениях, разгадывая их механизм, ему приходилось. Каменный стол ничуть не изменился за последние триста лет.

Войцехт, от старания высунув язык, чертил углем знаки на своем огромном голом пузе, иногда смачивая головешку слюной. Герцог с некоторым удивлением обнаружил, что и тут Трубач не ошибался, точно следуя лежащим перед ним инструкциям.