Змеиный крест

Она продолжала готовить, это изумило Келлана поначалу, но после он понял, что и в этом странном выборе сквозило привычное ей свободолюбие и лишенная эгоцентризма практичность. Алане не хотелось жить в учебном корпусе, а на кухне не хватало рук: новая кухарка должна была приступить к работе не раньше чем через месяц.

Келлан догадывался, что еще одной причиной служило нежелание Аланы видеться с ним в келье, и когда он спросил ее об этом, она неожиданно подтвердила это прямо: «Не хочу думать, что нас кто-то может увидеть и сделать неверные выводы, но хочу продолжать общаться с вами».

И ей явно нравилось готовить. А готовила Алана отменно. Келлан с удивлением узнал, что почти все блюда, что запомнились ему за последний месяц, были ее авторства: и запеченная в сливках индейка, и тушеные с пряностями овощи, и даже сырный суп. Однажды он попробовал ароматный бульон прямо из котла, в котором тот варился, и был рад как мальчишка, которому сошла с рук шалость. Его Алана тогда рассердилась и сказала, что в котел лезть нельзя, но Келлан обнял ее, и девушка мгновенно перестала злиться.

Его умиляло, как она зарывалась носом ему в грудь, скрывая смущение от того, что он был слишком близко, как боялась встретиться с ним глазами с маленького расстояния, ожидая поцелуя. Алана чаще всего говорила скованно, если он стоял прямо перед ней, но Келлан нашел выход: он стоял или сидел, приобнимая ее сзади. Это было хуже, чем видеть ее светящееся лицо, но зато появлялась возможность зарыться носом в волосы и ощутить, как она отклоняется назад, ловя его прикосновения.

Келлан не торопился сближаться, и хотя желание целовать ее нежные губы горело в нем, он боялся оттолкнуть ее, неопытную, в чем-то по-детски наивную, своим пылом. Келлан часто напоминал себе, что так как он старше и сильнее, ничего, что она могла бы счесть принуждением или тем более насилием, в их отношения он не допустит.

Если поначалу Келлан еще убеждал себя, что это ее сложная судьба пробудила в нем участие, увидев Алану в предназначенном для бала платье, представив на миг, что она окажется на празднике одна, в то время как он мог бы вести ее и кружить в танце, Келлан попрощался с иллюзиями братско-отеческого интереса.

Когда-то он положил ей на грудь руку, чтобы вылечить от последствий влияния жидкого янтаря, тогда это казалось уместным, а сейчас... Впрочем, она и тогда возмутилась. Уже тогда Алана смущалась его как девушка может смущаться мужчину, и этот факт Келлана практически окрылял.