Змеиный крест

Келлан поцеловал ее, и снова, и снова, наслаждаясь немедленным откликом, теплотой податливого рта, руками, запутавшимися в его волосах, ее сбивающимся дыханием. Он встал, подняв девушку над собой, и закружил. Алана ойкнула, а потом беззаботно рассмеялась, и только тогда Келлан опустил ее и прижал к себе очень крепко.

- Оставь это мне, не думай, - прошептал он в ее волосы. - Лучше соглашайся.

Алана не ответила.

48. Ингард

- Син, ты, конечно, не мог собрать нас завтра после праздника? - недовольно сказал Ингард вместо приветствия открывшему ему дверь директору Сину.

- А, я последний.

Когда Син оповестил его о собрании, Ингард уже разделся и собирался ложиться. Учитывая, что половину своего дня он потерял, соблюдая все возможные правила этикета Пурпурных земель, лишь чтобы переброситься несколькими фразами с окружившим себя шепчущими всех мастей параноиком-владыкой, а вторую - с его чрезвычайно навязчивой, не желавшей слышать отказа дочерью, намеревавшейся родить детей со способностями шепчущих, а теперь хотел отдохнуть, столь позднее дело вызывало у Ингарда только досаду.

Особенно учитывая, что Син имел привычку приглашать их хоть днем, хоть ночью. Ингард вообще не был уверен, что вечно занятый старший директор тратит время на сон и обращает внимание на такие условности, как время суток.

Стояла глубокая ночь. Пустой кабинет директора Сина теперь был похож на зал совещаний. Ингард не понимал, как именно Син раз за разом меняет его обстановку так легко, учитывая, сколько магических предметов хранилось на невзрачных на вид стеллажах, и какими именно рунами были исписаны стены.

Но их любимые кресла, смешные в своей разномастности, уже были здесь, а в центре массивного круглого стола переливался крупный кристалл кварца из тех, что использовались для проецирования изображений и воспоминаний. Вокруг кресел стояли высокие тяжелые подсвечники: всем было известно, что Син не любил магического света, предпочитая пламя. Поэтому огонь, не касаясь металла, сполохами переливался над крупными розетками канделябров. Сами свечи Син считал лишними.

Обстановка была сонной. Полумрак скрывал стены, за большими окнами на черном небе не светилось ни одной звезды.

За столом сидели зевающий Роберт в шелковом халате, из-под которого выглядывали шелковые же спальные брюки, и одетый по полной форме и внимательно наклонившийся вперед Келлфер. Именно напряженная поза последнего прогнала остатки сна и развеяла сомнения Ингарда.