Дикарь королевских кровей. Леди-секретарь

Не испугалась я лишь потому, что никакие фортели его одичавшего высочества не могли сравниться с гневом папы, и мне… наверное свечку в храме нужно поставить. Попросить высшие силы о том, чтобы отец узнал обо всём как можно позже. Желательно уже после того, как перевоспитаю этого дикаря.

Как ни странно, остаток дня прошёл вполне неплохо…

Ну, если не считать ужина в компании шести дикарей сразу – кронпринц изволил трапезничать в обществе свиты. Но если отринуть любопытные взгляды и ехидные смешки гостей, забыть про их коллективное чавканье и вытирание рук о скатерть, то лучше уж так, чем наедине с Джервальтом.

Почему-то в присутствии посторонних он вёл себя гораздо корректнее.

Сразу после ужина, как только насытившиеся варвары ушли, принц заявил, что очень устал, да и я выгляжу «заезженной клячей», и бесцеремонно выставил меня за дверь.

Я даже возмущаться не стала. Напротив – обрадовалась возможности лечь пораньше.

Но, оказавшись у себя и обновив сторожевую сеть на входе в спальню, забеспокоилась. А вдруг Джервальт не проникся моими объяснениями и запланировал новую оргию? Вдруг его товарищи так охотно и быстро удалились, потому что отправились за девицами?

Пришлось выбраться из своих комнат и наставить на пути к апартаментам кронпринца сигнальных нитей.

В итоге я опять осталась практически без сил – с такой регулярностью перерасхода мне был необходим накопитель. И серьёзный – вроде тех, что выдавали боевым магам во время войны.

Вот интересно, если обратиться в Совет с запросом, магистры сочтут воспитание престолонаследника достойной причиной?

Стоило проверить, но ввязываться во всю эту бюрократию не хотелось – ещё, чего доброго, заставят дополнительные экзамены сдавать.

Да и в папином сейфе, кажется, хранилось что-то подходящее, а забежать домой точно было проще, чем сочинять официальное донесение Совету.

Несмотря на принятые меры предосторожности и усталость – как физическую, так и магическую – уснуть сразу я всё равно не смогла.

Во-первых, в голову упорно лезли нехорошие мысли.

Воображение живо рисовало, как коварный развратник Джервальт втаскивает к себе девиц через окно. Или сам, закутавшись до бровей в плащ, крадётся в бордель. Впрочем, плащ – это я размечталась. С принца бы вполне сталось пойти в обитель разврата, совершенно не скрываясь, да ещё и радостно сообщить всем встретившимся, куда именно он идёт.

Во-вторых, лечь пришлось в платье – не выскакивать же по сигналу нитей в неглиже. И эта проблема так же нуждалась в решении.