Ловушка для высшего лорда

Есть ли новости, интересовался ли кто-нибудь внезапным исцелением? Мы с Храном ничего интересного не услышали, но вдруг в лечебнице все же заметили кого-то подозрительного? До работы буквально бежала, ибо к ночи похолодало еще сильнее. Кажется, ближайшие дежурства будут заполнены рядами простывших, и хорошо бы самой не пополнить их число.

Но стоило шагнуть в тепло здания, как меня встретила пустота. Такого я здесь еще не видела. Может, карантин?

— Привет, — поздоровалась я с Майлиной за столом. — А почему так пусто?

— И тебе не хворать, — кивнула мне довольная жизнью коллега.

— Так морозы, никто лишний раз и носа не высунет. Блаженная тишина — никаких пьяных, подбитых, разбитых и праздношатающихся.

— Понятно, — покивала я, даже не зная, радоваться ли этому обстоятельству. — И куда меня сегодня отправят?

— Скорее всего, наверх, — качнула она головой в сторону лестницы. — Работа точно будет, не переживай.

Как удачно, что разговор зашел именно в эту сторону.

— О, а есть новости насчет чудесно излечившегося?

— Нет, — махнула рукой медсестра.

— Старички эти, магистры всевозможные, таскались, дергали несчастного. Ей-богу, он и сам уже не рад. В итоге решили, что ему поставили неправильный диагноз. Сделали выговор его лекарю и успокоились. Даже обидно как-то, — насупилась она. — Тут такое чудо, но к нам даже захудалый представитель императора не явился, а мы так надеялись. Глядишь, приехали бы, посмотрели, может, и финансирование выделили. Эх, не судьба. Ладно, заговорила я тебя, беги переодевайся.

Я помчалась в раздевалку, чувствуя такое же разочарование, как и Майлина, хоть и по другой причине. Историю замяли, так и не дав разгореться слухам во всю силу. Значит, продолжим. Один раз — случайность, но два — уже подозрительно, так просто это уже не отпустят.

Знакомые мне обитатели палат второго этажа тихо спали, кроме нескольких бедолаг, кому не давала забыться ставшая их постоянным спутником боль. Я постаралась облегчить их страдания, сожалея, что помочь смогу не всем. Как обидно, что сведения, хранящиеся в загадочной библиотеке, опасны для самих целителей! И вскоре мне повстречались страдания, которые простым обезболивающим заклинанием унять не получилось.

В палате, той, что вся была занавешена черной тканью, а сейчас освещена лишь тусклым ночником, плакала маленькая девочка. Она развернулась в мою сторону, едва заслышав тихий шорох отодвигаемой мной занавески, и судорожно протерла глаза.

— Кто вы? — раздался неуверенный голосок.