Добыча Дракона, или Жена поневоле

После такого не стоит ждать, что Агэлар расскажет подробности о путешествиях между мирами. Придется самой как-то выкручиваться.

Но на один вопрос он все же мог ответить. И я спросила:

— Откуда я знаю ваш язык?

— К тебе возвращается память, — сказал Агэлар. — Возможно, скоро ты вспомнишь, что именно украла.

— Да не воровала я у тебя ничего! — вспылила. Сколько можно повторять? Вот ведь пристал. — Мы вообще не были знакомы до этой ночи.

— А я не говорил, что ты обокрала меня, — заметил он.

Его слова только сильнее все запутали.

Я попыталась воззвать к его разуму. Пусть подключит серое вещество!

— Ты ошибся. Я не та, за кого ты меня принимаешь, — я говорила медленно, словно с умственно отсталым. Может, так до него дойдет. — Я обычная студентка, имя у меня самое простое – Катя, фамилия вовсе заурядная – Петрова и жизнь скучная. Я не эта… как ее там… аманут.

— Аманат, — поправил Агэлар.

— Кто это вообще такая? — всплеснула я руками.

— Это та, кому доверили на хранение нечто крайне ценное.

Дословно на ваш язык «аманат» переводится как «сосуд».

Ах, вот оно что. В конце тоннеля забрезжил свет. Я хотя бы поняла, в чем проблема. Некой девушке доверили что-то важное, а она это украла. Вот только я не могу быть той девушкой. Это ошибка, и я собираюсь на этом настаивать.

Но кто меня слушает. Агэлар – и тот ушел, оставив меня одну. Едва дверь за ним закрылась, раздался звук запираемого замка.

Я на всякий случай подошла к двери и подергала ручку.

Даже толкнула плечом, но замок был крепким, выдержал. Есть еще окно с пленкой вместо стекло. При желании ее можно порвать, но само окно такое крохотное, что мне в него не протиснуться. О побеге можно забыть. Отсюда не выбраться.

Я присела на жесткую кровать и вздохнула. Кажется, тюфяк набит соломой. Наверняка в нем водятся клопы или еще кто похуже.

Как меня угораздило так вляпаться? Объяснения Агэлара еще больше все запутали. Это как в сказке – пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

Невыполнимые условия. Я бы и рада отдать чужое, но у меня ничего нет, кроме того, что на мне надето. Вряд ли все затевалось ради свитера или джинсов. Они даже не брендовые, а куплены на распродаже в «Копеечке».

Хотя об угрозе жизни пока речи не идет, расслабляться рано. Я определенно должна вернуться домой. Это не мой мир, мне здесь не место. Вряд ли я буду здесь счастлива, я – дитя двадцать первого века.