Проклятый капитан. Грозовой фронт

Поблёскивала на солнце массивная цепь Покровителя на его шее, доносился неразборчивый говор, и всё это Алексу не очень-то нравилось.

Этот Доран явно заподозрил их обоих или даже уже всё понял. Но отчего-то пока молчал. Война испугала? Может, решил, что пока Алекс полезен, его лучше не трогать. Но теперь всё стихло, и проповеди в храме продолжались как ни в чем не бывало. Матросы поначалу исправно ходили вместе со всей деревней на первые службы — Мейкдон и не спрашивал толком, попросту сгонял всех взашей. Но день ото дня команда всё больше отлынивала от молитв Покровителю, и это было серьёзным поводом для новых домыслов.

Службы вёл престарелый Ариан вместе со своей набожной женой, которые жили в самом храме, временами Доран. И взгляды, что порой бросал на Алекса этот Серый, были полны задумчивости.

Пора прекратить эти слухи и раздор, как предводитель команды он докажет, что его людям можно доверять. Прежде было не время, но сейчас... почему нет?

— Имейр, — позвал Алекс старосту, который уже хотел уйти в дом.

Тот остановился возле калитки. Алекс опёрся рядом о крепкую жердь забора и сказал:

— Я хочу взять Вашу племянницу в жёны. Как положено, согласно вашим обычаям.

Имейр недоверчиво вскинул брови. Высокий, грузный, с густыми чёрными бровями, заросшей бородой и хмурым лицом сейчас он стал похож на грозовую тучу — столько свалилось на его плечи после возвращения Джейны. Алекс видел все морщины, лучами расходившиеся от глаз, усталость век и следы бессониц. От старосты пахло потом, сырой землёй и дымом очага — Алекс даже вспомнил отчего-то своего отца в тот день, когда видел его последний раз.

— Вы шутите, капитан?

— Разве с такими предложениями шутят?

Имейр крепко сжал ладонь на рукояти лопаты, торчащей в раскопанном саду. Он будто растерялся от вопроса и только подёрнул рукав на правом плече. Сказал наконец, взглянув на Алекса:

— Разговоров не оберётесь.

Алекс пожал плечами.

— Ну, к этому-то мне не привыкать. Их уже немало, этих разговоров и сплетен. Но я хочу, чтобы меня приняли всерьёз и хочу, чтобы нас не воспринимали только как чужаков, что непрошено свалились на голову.

И я прошу руки вашей племянницы, чтобы доказать: она мне дорога.

Имейр на миг потеплел и будто бы только сейчас по-настоящему поверил Алексу. Не тогда, когда они говорили об этом первый раз, а теперь — после того, как он доказал слова делом.

— Смотри, да только знай, бедовая она точно своя мать, — повернул он голову в сторону дороги, уходящей в Шинтар.