Проклятый капитан. Грозовой фронт

— Служитель Ариан, — зазвучал его низкий пробирающий голос, похожий на ворчание грома в вершинах гор. — Вы знаете, на что я способен, вы знаете, каково моё предназначение. Так поверьте, что никто в деревне не пострадает от колдовства и магии, покуда я нахожусь здесь и, — он вскинул голову и кивком указал на низкий каменный свод над головой, — слышу его голос.

И слова Дорана показались Джейне магическим заклинанием, зачаровавшим старого Служителя и даже его сына, который поднялся, покачиваясь, и занял место подле притихшего отца.

Доран распахнул дверь и торжественно выпроводил всех в главный зал храма. Мир? Затишье перед грозой? Надолго ли? Страшная тайна не удержится среди стольких знающих... И это станет последней каплей. Джейна прерывисто, судорожно вдохнула.

Алекс неловко обнял её и потянул за собой, и только краем уха она услышала неясное бормотание в спину, но упрямо сжала губы и пошла навстречу ожидавшим гостям. И потом наконец улыбнулась, чувствуя, как сильно Алекс стиснул её пальцы и провёл большим по внутренней стороне ладони.

Всё будет хорошо.

 

А сегодня у неё — свадьба! И плевать на старого Служителя и всех тех, кто назовёт Алекса проклятым колдуном. И пусть даже он в самом деле кем-то проклят. И даже пусть в самом деле его силы окажутся тьмой, как и её. Сегодня она хочет быть счастливой. И быть с ним. И быть его женой, разделить судьбу, разделить смысл жизни, жить, раствориться в стихии. Любить! Сегодня — и навсегда.

Схватив приготовленный бокал с крепким вином, она сделала глоток, повернулась к Алексу и поцеловала его по-настоящему, а не украдкой.

И он ответил, выдохнув неслышно: “Люблю тебя”, и его горячие пьянящие губы накрыли её, украли выдох, подчинили тёмной страсти, крепче тягучего церковного вина затуманили голову.

Ни о чём не думать! Просто жить! И всё закружилось в одном безумном буйстве жизненных сил, подхваченном толпой что вскоре выплеснулась из храма на площадь. Закружились яркими пятнами цветы: ярко-оранжевые, как солнце, синие, как бесконечное море, светло-серые, как глаза Алекса.

.. Все слилось в общий гул, разнёсся по деревне ритмичный бой барабанов, флейты, пение гитар и бубнов.

И весь Сагард праздновал вместе с ними: щедро угощая медовыми манго, спелыми бананами и жареными на огне цыплятами. Тут же пекли на раскалённых камнях хлеб, и от ароматных запахов голова тоже шла кругом. На площади прямо под музыку развевались на сухом ветру длинные разноцветные ленты.