Дитя моря и света

Лида крепко спала и сейчас с явным трудом разлепила маленькие глазки.

― Чего? ― хрипло переспросила она.

— Ты или кто-то по твоему приказу украл у меня лекарства!

Тут, как назло, Алю одолел новый приступ кашля. Все соседки тем временем проснулись и теперь, кто со страхом, кто с неприкрытым злорадством, наблюдает эту сцену. Лида приподнялась на локтях, медленно приходя в себя.

— Ты совсем, что ли, рехнулась?

Аля не отступила.

— Я знаю, что это по твоей подачке все гнобят меня, — к концу предложения ее голос стал совсем тихим, но она заставила себя закончить.

Аля все больше жалела, что ввязалась во все это, но Лида уже встала и напирала на нее.

— Ничего не сделала, говоришь? ― вкрадчиво переспросила она. ― Да ты всех тут бесишь своим высокомерием! Считаешь себя лучше других, а?

Внезапно она толкнула ее на ближайшую кровать. Девочка, лежавшая там, с визгом отскочила. Аля упала, Лида бросилась к ней и села на Алю верхом, буквально вдавив ее в матрас.

— Кто украл у этой несчастной лекарства? ― спросила Лида соседок. — Признавайся, тебе ничего не будет!

К удивлению Али одна из маленьких девочек подбежала и протянула пузырек Лиде. И тут та заметила Алину новую прическу.

— Так-так-так, что это у нас? ― Она потянула за хохолок. ― Тебе что ли не понравилось, какую мы тебе стрижку сделали? Что это еще за петушиный гребешок? — Лида загоготала в восторге от собственного остроумия. ― Петушок, петушок, золотой гребешок, маслена головушка, шелкова бородушка! Что ты рано встаешь, голосисто поешь, деткам спать не даешь?

Але было уже все равно, что она несет, хотелось только выбраться из-под груза, давившего на грудь.

— Выгляни в окошко, дам тебе горошка, — пропела издевательски Лида, и Аля почувствовала, что по голове течет нечто липкое. Лида вылила ей на волосы весь сироп от кашля и только тогда слезла.

Аля еще с минуту лежала неподвижно, приходя в себя.

— Теперь вся подушка в твоем вонючем лекарстве, — поморщилась девочка, которой принадлежала эта кровать.

Но Аля ее не слушала. Она думала, как бы отомстить всем этим мерзавкам. И такие мысли, как ни странно, придавали ей сил.

Больше она не ходила затравленной овечкой, не прятала глаз. Что еще ей могут сделать? Не убьют же, в конце концов. Сегодня она уже попыталась дать отпор, пусть не очень удачно.