Дитя моря и света

Аля пробежала вверх по эскалатору ― и окунулась в кипящую жизнь: летающие «капли», шум, смех, разговоры. Но в этой неразберихе Аля знала, куда ей нужно идти.

***

Институт возвышался каменной громадой над другими зданиями и поражал воображение. Даже дворец Алиных родителей мерк перед этим замком со множеством башенок, панорамными окнами, массивными полукруглыми арками. Он был выстроен из гладкого, отполированного почти до блеска серого камня, а выглядел средневеково, но в то же время и современно, так как сочетал в себе старомодные высокие шпили и плавные линии.

Он был изящным, так бы Аля его назвала.

Кое-что она успела о нем разузнать. Институт построили, когда город еще назывался Валландией. Он стоял посреди залива ― на современной границе Элландии, Валкера и морского народа, уходя основанием глубоко в воду. С обеих сторон к нему вели мосты, под водой располагался вход для русалок и тритонов. Институт считался общим для всех, независимо от распрей между городами.

Аля поспешила вперед с замиранием сердца, забыв обо всем и не сводя взгляда с башен.

Митя и Черныш не отставали. Аля думала об одном: что не переживет, если ее сюда не примут. И тут она резко замерла.

Родители. Они ждали ее, стоя чуть поодаль от моста. У Али упало сердце: быстро же они заметили ее отсутствие! Как быть, как быть? Нет, отступаться она не собирается, потому что уверена в своей правоте, и пусть говорят все, что хотят. Силой же не потащат обратно. Аля глубоко вздохнула и подошла к ним, стараясь скрыть страх.

Первой заговорила мама.

— Я так понимаю, никакие доводы тебя не убедят? ― ее голос звучал строго, но глаза улыбались.

— Не убедят, — честно ответила Аля, ожидая гнева. Но его не было.

— Мы приехали, чтобы предупредить тебя, — сказал отец, — ни за что, никому не говори о том, что ты узнала. О том, кто ты такая.

Аля растрогалась. Они простили ее побег. Ни в чем не упрекают. И отпускают. Она кинулась их обнимать.

— Обещаю. Я так люблю вас. Простите за все.

Словно камень с души упал.

Стало легко, какая разница, кто там на нее пялился в поезде; какая разница, примут ее в этот институт или нет. У нее есть любимые люди, они беспокоятся о ней. Мама даже собрала ей большую сумку с необходимыми вещами.

— Это ты нас прости, — снова заговорил отец, — мы не вправе лишать тебя свободы. За нее мы боремся.

Они проводили ее по мостику. Рядом, и впереди, и сзади, тоже шли подростки и их родители с тяжелыми сумками. Мама рассказывала, как училась здесь.