Сын ведьмы

– Слыхал, что тебя в обоз сослали, – хитро прищурил глаз Фрол, – но ты с пехотой в ночной рейд сбёг. Наш фельдфебель твоё геройство не оценил, жалобу в штаб подал.

– Так меня сам поручик Ширков в роту взял, в пулемётное отделение.

– Эдак все конюхи разбегутся – не по уставу перевод. Да и не служат вольноопределяющиеся в пехоте. Вот во вспомогательных частях – полно?. Хоть в обозе лямку солдатскую тяни, хоть в телеграфисты там… или в инженерные части подайся.

– В санитары хочу! – загорелся желанием парень.

– Бумагу отпиши форменную в штаб – командование рассмотрит. Только для ускорения дела самогончиком смазать механизм надоть. К Семёну обратись – он всю хитрую канцелярскую механику знает. Но пока ты к обозу приписан, унтер-офицер Зыков твой наипервейший командир. А я – второй после нашего унтера, – хитрый мужичок одёрнул гимнастёрку, крутанул пальцами усы, поправил козырёк фуражки. – Посему, поступаешь в моё прямое распоряжение. Готовь телегу, поедем на заготовку мяса. И рожу кислую не корчь.

Солдат должон приказы вышестоящего выполнять!

Алексею очень не понравилась поставленная задача. Война вообще разочаровала мальчишку. Вместо славных подвигов – тупая кровавая бойня. Казачьего эскадрона больше нет, а в пехоту он проситься не будет. Пулемёт уже не казался ему интересной игрушкой и походил больше на мясорубку без ручки. Перемалывать острыми ножами чужие тела мальчишке было противно. Уничтожение роты австрияков не могло вернуть зря загубленные жизни казачьего эскадрона.

Чужие смерти облегчения не принесли, Алексей чувствовал себя мясником на огромной фабрике смерти. А теперь ещё и с трупами возиться предстоит. Как же можно-то коней жрать!

– Э-э, паря, ты на меня глазищи-то не таращ, – попятился обозник от обжигающего взгляда казака. – Никто тебя застывшие трупы рубить не заставляет. Там на поле ещё раненых лошадей полно. Ночью ржание ещё слышно было. Мы божьим тварям только поможем, если милосердно добьём, чтобы не мучились.

– Поможем, – мрачным эхом отозвался сын ведьмы и заторопился на поле брани.

Раненых коняшек мальчишке было жалко до слёз. Безвинно страдают бедолаги.

Вдвоём быстренько впрягли старого мерина. Фрол закинул на покрытое сеном дно телеги скрутку мешков, кожаный фартук, острый топор, и взял в мозолистые мужицкие руки вожжи. Скрипучие колёса покатили солдатский «катафалк» за телом павшего в бою четвероногого воина.

Алексей всю дорогу корил себя в душе, за проявленный вчера эгоизм.